В старом портовом районе Ливерпуля банкир Эдмунд Хартли в засаленном сюртуке разбирает кипу долговых расписок. Его контора пахнет чернилами и табачным дымом, на подоконнике засохший папоротник в медном горшке. «Ты хочешь обанкротить пол-Манчестера из-за своих снов о паровых машинах?» — хрипит компаньон Мэллори, вытирая очки галстучным концом. Эдмунд выбрасывает в мусорное ведро чек с подписью
Лиза, в розовом фартуке с пятнами от шоколада, каждое утро пробирается через толпу на станции «Третьяковская» к кондитерской «Медовик». Там она печёт эклеры, пока её парень Макс, в кожаном пальто и с сигаретой за ухом, разгружает ящики с «нелегальным товаром» в подвале соседнего ломбарда. «Опять муку на сапогах разнесла?» — бросает он, замечая белые следы на полу их однокомнатной хрущёвки. Лиза
Иван Громов, командир эскадрона, получил приказ выбить белых из станицы у пересохшей речушки Донец. Его друг Петька, сидя на обломке телеги, штопал сапог гвоздём — кожи не хватало, подметку срезали с убитого венгра. «Опять лобовой удар? — спросил он, затягиваясь цигаркой из газеты. — У них пулемёты на колокольне». Иван молча разгладил потрёпанную карту: приказ подписан красным карандашом, пятно
Лиза прячет баллончики с краской под кровать в пятикомнатной квартире на Петроградской. Её отец, Николай Игоревич, уже второй раз за неделю находит синие пятна на манжетах рубашки: «Это что, опять твои художества? Завтра же летишь к тёте в Цюрих!» В тот же вечер она с Максом из 237-й школы лезет через дыру в заборе заброшенного завода «Красный Октябрь». Макс, прыгая через ржавые трубы, бросает
В старом районе Праги, за столиком кафе «U Zlatého lva», Карел Свобода, бывший хакер с татуировкой совы на запястье, листал распечатки с метками геолокации. На экране его ноутбука мерцала карта с маркерами у электростанции в Дукванах. Внезапно он заметил мужчину в бежевом плаще, фотографирующего вход в канализационный тоннель на улице Кржижкова. «Петр, третий столик слева, — прошипел Карел в
В подвале видеопроката на окраине Нижнекамска Виктор «Видик» Малышев, в засаленной куртке от «Адидас», размагничивает кассеты старой электробритвой. Замечает в коробке из-под «Белоярочки» кассету с надписью «Смотри до конца» синей шариковой ручкой. Включает монитор «Электроника» — на экране мелькают кадры: школьница в форме 1987 года стоит у развалин химзавода, шепчет: «Они в проводах, не включай
Амир, с обветренными щеками и потрескавшимися пальцами, таскал ящики с сухофруктами на рынке у Сенной. Его младшая сестра, Лейла, в платке с выцветшими розами, пересчитывала мелочь из жестяной коробки, пока он отгонял ворон от прилавка. «Здесь снег пахнет бензином, а не пылью», — бурчал он, поправляя гвоздь в подошве сапога. Вечерами они грелись в комнатёнке на Васильевском, слушая, как сосед за
Дениз, мать 16-летней Анжелики из Рино, неделями металась между местной клиникой и домом. Дочь внезапно теряла способность двигать ногами после уроков танцев. «Как будто током ударяет, а потом — ничего», — шептала девочка, вцепляясь в подлокотник инвалидной коляски. Врачи списывали на тревожность, пока Дениз не нашла форум, где медсестра из Огайо предположила гипокалиемический периодический
Слава, 32 года, сварщик из Екатеринбурга, после ночной смены заливал в гараже трек на старый ноутбук. Жена Марина звонила трижды: «Опять воняешь электродами, Ане уроки помогать надо». В клипе, снятом на телефон у мусорных баков, он зарифмовал квартплату и ржавые трубы в подъезде. Тимур, он же Тима Black, московский рэпер из лейбла «Zima», в стриме назвал это «деревенским трэшом»: «Ты даже бит не
В Катманду, на запылённом рынке у старого храма, гид Каран в зелёной куртке торгуется с продавцом за канистры с кислородом. «Ты мне как брат, но 300 рупий за штуку — это грабёж», — бросает он, поправляя рюкзак с треснувшим ремнём. Рядом Мира, биолог в очках с царапинами, пересчитывает мешки для мусора: «В прошлом году они оставили 200 кг тросов на Южном седле. Нам хватит 30 мешков?» В базовом
Сергей Котлов, новый советник из Москвы, с первых дней в Берне вязнет в интригах. Его жена Ирина, разбирая коробки в квартире на улице Бруннадернайн, находит в кашпо с геранью жучок — передаёт Анне Мюллер, местной сотруднице посольства: «Это ваши швейцарские сорняки?» Анна пожимает плечами, но вечером звонит кому-то, говоря по-французски: «Они нашли устройство». Тем временем их дочь Маша ссорится
В Нью-Йорке тринадцатилетний Тео Деккер прячет кольцо с сапфиром в кармане джинсов, пока его мать разговаривает с охранником у входа в музей. Взрыв разрывает зал с выставкой голландских мастеров — Тео просыпается в облаке пыли, на полу осколки мрамора, чья-то туфля с серебряной пряжкой. Старик в окровавленном пиджаке хрипит: *«Возьми его… для нее»* — и сует холст в руку мальчику. Через три дня