Сидней, солнечный и расслабленный, кажется идеальным фоном для жизни адвоката Кливера Грина. Он блестящ в зале суда, способен вытащить клиента из самой безнадёжной ситуации, и коллеги предпочитают не связываться с делами, которые достаются ему. Но в том, что происходит за пределами работы, Кливер сам создаёт себе проблемы: долги, сомнительные знакомства и привычка выбирать не тех женщин. Он не
1999 год. Аризона. Ученый Джон Крайтон готовится к финальному испытанию собственного космического модуля. Его теория обещает скорость, недоступную современным кораблям: гравитация Земли станет топливом. Но в момент старта в пространстве разверзается червоточина, и модуль с Джоном уходит в нее без следа. Очнувшись, он понимает: родная планета осталась в сотнях световых лет. Связи нет, запасы
Недалёкое будущее: климат сломлен, пресная вода в дефиците, а кислотные дожди стали привычной угрозой. Провинции пустеют, люди стягиваются к побережьям, но и там жизнь не становится легче. Иди, нейропсихолог, живёт в браке и работает с чужими сознаниями, но её собственная цель проста и тяжела: она хочет ребёнка. В мире, где биология подчинена экологической катастрофе, это превращается в
Тихий провинциальный город Кеттеринг не прощает слабости. Тридцатилетний Раша пытается удержать остатки нормальной жизни: даёт уроки литературы и ведёт радиопередачу о книгах, пока дома ждёт отец-алкоголик. Денег едва хватает, перспектив нет, и каждый новый день лишь сильнее вдавливает в безысходность. По соседству взрослеет Иван. Когда-то подающий надежды дзюдоист, теперь он живёт в тумане
Старый особняк на побережье помнит пожар восемьдесят третьего. С него всё и начинается: убийство престарелого миллионера тянет за собой нить к пепелищу детского лагеря. Детектив Джо Кэшин приезжает в маленький городок, где каждый знает каждого, а значит, каждый может лгать. Ему предстоит распутать клубок из коррупции и старых обид. Местные молчат, улики разъезжаются, а прошлое оказывается плотнее
Теракт в ресторане вырывает нескольких выживших из привычного мира. Они пересекли грань, после которой прежние заботы кажутся бессмысленной пылью. Каждая секунда теперь давит тяжестью возможного конца, а желание наполнить оставшееся время чем-то настоящим становится навязчивой идеей. Но внешний мир не принимает их новой правды. Общество, не пережившее ужаса, смотрит с непониманием и страхом.