Память погибшего агента вживляют в мозг смертника, и тот просыпается в камере с чужими навыками и чужими целями. Сознание заключённого, привыкшего к насилию и одиночеству, начинает раздваиваться: он чувствует боль и привязанности человека, которого никогда не знал. Спецслужбы требуют от него завершить операцию, но каждый шаг в прошлое оперативника стирает его собственную личность. Герой понимает:
Мерсер пытается собрать остатки нормальной жизни: у него есть работа на заводе и шанс заново выстроить отношения с сыном. Город уже дышит гарью и напряжением - в Лос-Анджелесе оглашают приговор по делу Родни Кинга, и улицы взрываются хаосом. Мерсеру не до политики, но волна беспорядков накрывает всех без разбора. В дыму и погромах он сталкивается с отцом и сыном, решившими обчистить склад
Противник здесь - сам рассказчик, и его главное оружие - интонация. Холодная война, подполье, тела, которых официально не существует. Ричард Куклински, наёмник, утверждает, что за его плечами двести пятьдесят смертей. Он говорит об этом ровно, без дрожи в голосе, как о ремесле. Герой не пытается оправдаться или покаяться. Он просто перечисляет заказы, способы, имена. Вопрос не в том, лжёт ли он.
Ашраф Марван - зять президента Египта, советник его преемника и тайный источник израильской разведки. Он балансирует между двумя мирами, где каждый шаг может обернуться предательством. Ему приходится сохранять лицо перед семьёй и властью, зная, что любая утечка информации разрушит всё. Тревога нарастает с каждым контактом с кураторами из Израиля. Марван не просто рискует карьерой: его жизнь и