Он привык быть центром собственной вселенной, а она - её тихой, незаметной тенью. Теперь, когда жены не стало, самовлюблённый мужчина впервые чувствует пустоту, которую нечем заполнить. Осознание приходит слишком поздно: преданный человек был главным в его жизни, а он этого не замечал. В отчаянной попытке исправить прошлое герой получает шанс вернуться назад и покаяться. Но простая просьба о
Знакомо, когда любовь превращается в катастрофу? Вот об этом весь сериал. Смотришь на этих женщин — вроде таких же, как соседка или подруга, — а потом бац: их сердца рвутся в клочья, и они сами не замечают, как переступают черту. Одна готова горы свернуть ради адреналина в жилах, другая верит каждому прохожему, как ребенок, а третья... Ну, вы знаете этих мам-тигриц — ради семьи и в огонь, и в
Знаешь, иногда жизнь разворачивается так нелепо, что хоть в сериал снимай. Вот, например, история из нашего тихого городка — два соседских домика, будто из открытки. В одном — Пашка, парень в очках и с вечно взъерошенными волосами, в одиннадцать лет уже чувствовал себя ответственным за Светку, ту самую шестилетнюю непоседу с бантами выше головы. Они вместе гоняли в салочки, а он тайком
Италия середины девяностых. Джулио Сакки работает на местную мафиозную группировку, но живёт по собственным правилам: наркотики и насилие для него - обычное дело. Провалив важное поручение, он оказывается изгнан из клана. Вместо того чтобы скрываться, Джулио собирает двоих отчаянных сообщников и похищает дочь босса своей любовницы. За похищением тянется кровавый след - для Джулио вскрыть автомат
Вера приходит в себя после кесарева и узнаёт, что родила одну дочь, а не двух. Её мать Анна Фёдоровна, потерявшая зятя, решила, что одной внучке будет лучше, и уговорила подругу-директора роддома подделать отказ от второй девочки, Тани. Веру никто не спрашивал, она лежала под наркозом. Анна Фёдоровна умирает, не вынеся тяжести своего поступка. Её сообщница не выдерживает молчания и отправляет
Бумажные цветы, которые Лика складывает с детства, - единственный способ помочь семье. Едва повзрослев, она теряет отца, а мачеха выгоняет её с младшими братом и сестрой из дома. Лика перебирается в пустующий бабушкин дом, где её настигает новое горе: насилие со стороны деревенского парня. Полиция отказывается принимать заявление, а когда насильник погибает в армии, его мать пытается отсудить у
Старую школу расследований вытесняют цифровые технологии, а город пытается смыть с себя криминальное прошлое. В полиции, раздираемой внутренними скандалами, работают двое. Анатолий - жёсткий и брутальный оперативник, привыкший полагаться на опыт и кулаки. Вадим - замкнутый молодой человек, который владеет современными методами поиска улик. Их ставят в пару на одно дело. Но каждый ведёт ещё и своё
Иван застал Алексея у ларька с чебуреками на вокзале в Ростове — тот щурился от солнца, держа в руках потрёпанный чемодан с наклейкой «Одесса-Мама». «Ты ж клялся, что сюда ногой не ступишь», — Иван прикурил, отбрасывая спичку под мокрый брусчатый откос. Алексей потрогал шрам на виске, оставшийся после драки у заброшенного элеватора в ’14-м: «Билеты до Киева отменили. Опять». Они молча прошли мимо
Оксана, девушка из карпатского села, каждое утро протирала столики в придорожном кафе «Горянка», разливая гостям вишнёвый компот. За горами виделась ей лишь рутина: борщ в чугунках, треснутая тарелка с узором петриковской росписи, которую хозяйка заставляла мыть по три раза. Однажды, выливая помои за сараем, она нашла в крапиве лягушку с перевязанной лапкой. «Ти ж мене не з’їси?» — усмехнулась
Глухая деревня, один тревожный день. Кузнец Роман вытаскивает из реки тонущую девушку, но та не помнит ни имени, ни того, откуда взялась. Она чужая, молчаливая и смотрит так, будто видит что-то за спиной собеседника. Роман оставляет её у себя, и почти сразу по домам ползут слухи: в избе завелась нечистая сила. Соседи крестятся, бабки шепчутся про русалку или ведьму, а сам кузнец всё больше молчит
Лера, в розовой кофте с выгоревшими рукавами, таскает баллончики за школой, где окна заклеены скотчем крест-накрест. В кармане — смятая фотка брата-срочника, который год не отвечает. Сашка, с перепачканными машинным маслом пальцами, ковыряет болты на «Днепре-12» возле гаража, пахнущего бензином и старым картоном. «Чё ты с этим ржавым корытом возишься?» — бросает она, вытирая ладонью пот со лба.