Richard Sarvate


Рэй Романо выходит на сцену не ради шуток ради шуток. Ему за пятьдесят, он перестал оправдывать чужое представление об успехе и теперь разбирается с тем, что осталось: мать, жена, дети и собственное отражение в зеркале. Стендап оборачивается чередой наблюдений за бытом, где каждый конфликт упирается в привычку ждать одобрения. Герой рассказывает о материнской тревоге, переходящей в контроль, и о