Тони Ньютон


Паника разрывает города: инфраструктура рушится, закон перестаёт действовать, запасы воды и еды тают на глазах. Вирус распространяется быстрее слухов, и единственное, что остаётся у человека, - это информация из сети, которой нельзя верить до конца. Герой пытается удержать себя и близких на плаву в мире, где любой контакт может стать последним. Под угрозой не просто жизнь, а способность отличать
Кто-то снимает плёнку, на которой запечатлены самые страшные мгновения. Эти короткие истории не придуманы - их диктует чужая боль, паника и кровь. Каждый новый ролик оказывается чьим-то последним вздохом, и оператор не отводит камеру. Авторы со всего мира собирают хоррор-короткометражки в духе грязного грайндхауса. Здесь нет места жалости или монтажным склейкам. Только грубая плёнка, только лица
Герои этого фильма - не персонажи, а жанр. Поток трейлеров к несуществующим фильмам ужасов, где колдовство, демоны и сатанинская эстетика смешиваются с нарочито дешёвым трэшем. Здесь нет сюжета, который нужно запоминать: есть только смена картинок, отсылающих к старым плёнкам категории B. Оружие, девушки, мужчины в плавках, слизь и грязь - каждая короткая сцена живёт своей собственной жизнью,
Королева криков Мэвлолия собирает зрителей в своём театре. Она обещает вечер страшных историй, где комедия мешается с трагедией. Героиня выступает в роли хозяйки пяти леденящих рассказов, каждый из которых ведёт к неожиданной развязке. Зрителю показывают череду эпизодов, где ужас подаётся с долей мрачного юмора. Атмосфера нагнетается от истории к истории, заставляя гадать, где грань между смехом
В застывшей пустоте пустого театрального зала гаснет свет. Короткие истории сменяют друг друга, и в каждой из них обыденность трескается, обнажая изнанку страха. Герои попадают в ситуации, где привычные правила перестают работать, а безопасное пространство превращается в ловушку. Здесь нет единого сюжета, только череда кошмаров, связанных мрачной атмосферой сцены. Каждый новый эпизод ставит перед
В пустом доме на тихой улице снова зажигается свет. Новая семья въезжает в Амитивилль, не зная, что предыдущие жильцы уехали отсюда в спешке. Стены помнят то, о чём молчат риелторы: здесь поселилась не просто тишина, а что-то, что ждало новых хозяев. Паранормальное проклятие начинает распространяться быстрее, чем слухи. То, что сначала кажется игрой воображения или случайностью, обретает форму:
Одна изъятая кассета застревает в голове дольше, чем хотелось бы. Девушка ищет пропавшую подругу и выходит на след, ведущий в подвал человека, который коллекционирует чужие последние минуты. Его плёнки - не просто улики, а хроника того, как он ломает людей. Героиня оказывается внутри этого архива боли, и ей предстоит понять, что она здесь уже не свидетель. Противник не прячется. Он даёт ей
Заброшенные кварталы и пустые дороги: мир после глобальной пандемии превратился в кладбище. Горстка выживших ведёт хронику своего существования, фиксируя каждую попытку удержаться на краю. Им приходится не просто бороться за воду и еду: главная угроза - кочующая орда заражённых, которая перекатывается по руинам, не оставляя безопасных убежищ. Герои записывают свои дни на камеру, но записи всё
Группа британских паранормальных исследователей приезжает в глухой лес, где местные десятилетиями шепчутся о крупном двуногом существе. Они настроены добыть неоспоримое доказательство: запись, следы, образец шерсти. Но лес встречает их не тишиной, а тяжёлым запахом и треском веток за спиной. Охота за фактом быстро перестаёт быть научной. Следы ведут не к редкому зверю, а к тому, кто сам давно
Продюсер Тони Ньютон собирает коллекцию короткометражек от андеграундных режиссёров. Каждая из них снята в стиле «найденной плёнки» или поддельного снаффа: зернистая картинка, дрожащая камера, никаких правил. Герой берётся за монтаж, и привычный рабочий процесс превращается в просмотр чужих кошмаров. Комната становится темницей, экран - окном в чью-то агонию. Ньютон перематывает плёнку,