Патриция Вольны


В дождевой Праге, под скрип трамвайных рельсов, Якуб Штепанек — бывший гандболист с шрамами на левом предплечье — прячет в разбитом киоске на Вацлавской площади контейнер с поддельными чешскими визами. Его сестра, Алена, в засаленном фартуке кафе «U Zlateho Kohouta» передаёт ключи от склада в Карловых Варах курьеру с татуировкой воробья на шее: *«Скажи Мареку, что если опоздает на поезд в
Агата, студентка варшавской консерватории с вечно потрёпанными нотами в рюкзаке, каждое утро переходит мост через Вислу, чтобы успеть на лекцию по теории гармонии. Её сосед снизу, Матеуш, работает в баре «Под козой» на улице Хмельной — за прилавком чистит стаканы, пока клиенты обсуждают цены на сигареты. Их столкновение происходит возле трамвая №17: Агата роняет папку с партитурами, Матеуш
В дождливом Вроцлаве Камиль, криминалист с привычкой жевать мятные леденцы, находит в парке возле рынка Старе-Място труп с рваными ранами на шее. В кармане жертвы — открытка с адресом берлинской тату-студии «Schwarze Rose». «Проверь карманы еще раз, — бормочет он коллеге Эве, перебирая окровавленные монеты. — Здесь пахнет не волком». Эва, стирая следы помады с пачки сигарет «Marlboro»,
Ян Карский, он же Козелецкий, он же Витольд — собственно, курьер. В «Бристоле» (Варшава, тот самый отель) комнату снимал не он, а его связная — пани Зофья, портниха из Кракова. Чемодан с двойным дном, в котором лежали микрофильмы и списки расстрелянных, она передавала ему в кафе «Барбара» на Новом Свете, заказав себе черный кофе и две булки с маком — одну съесть, вторую крошить. «Булки-то сухие»,