Петр Рабчевский


Знаешь, история такая — вроде смешная, но трогает до мурашек. Представь: два клоуна, которые после увольнения из цирка вообще не знают, куда себя деть. То ли от скуки, то ли от доброты душевной решают помочь бывшей коллеге — присматривать за её сыном, пока она на гастролях. Ну, типа, «мы же артисты, справимся!» Ага, как же… Сначала всё, конечно, идёт наперекосяк: ребёнок орет, памперсы летят в
Знаешь, есть такие фильмы, после которых словно камень на душе оседает... Помню, смотрел историю про женщину — она сквозь войну, страх и безумие пробирается к мужу в самое пекло. Не героиня с плаката, нет: спотыкается, плачет, грязь по колено, а идёт. И ведь понимаешь — шансов-то ноль, но эта её упрямая надежда... Будто смотришь в окно чужой боли. После титров сидел, в потолок смотрел — так всё
Лиза, в потертом фартуке с пятном от кофе, разгружает поднос с грязной посудой. За соседним столиком Максим, в модной куртке с итальянским лейблом, щурится от утреннего света. "У вас тут хоть эспрессо нормальный делают?" — бросает он, пряча дрожь в руках после ночной гулянки. Она молча кивает, замечая царапину на его часах. Через неделю он вернется — не за кофе, а с разбитой гитарой под
В захолустном Белореческе за полгода бесследно исчезли 25 человек. Местные шепчутся о метеорите, упавшем возле старых рудников, но число пропавших растёт с каждым днём. Из Москвы приезжает опер-розыскник Жаров, чтобы разобраться в происходящем. На месте ему помогают двое местных оперативников: опытный Гришин, знающий каждого жителя и не чуждый мелких услуг, и молодой Толян, бывший спецназовец,
Сергей, электрик из подрайона Заречья, находит в сарае ржавый сундук с письмами отца, погибшего в 90-х. В конвертах — фотографии заброшенной мельницы на окраине и обрывки фраз: *«Если что, спроси у Глеба…»*. За чаем с липким брусничным вареньем соседка Лида, вытирая руки об фартук, бурчит: *«Твой батя с тем Глебом ночами возле реки шлялись. Говорили, клад искали»*. На следующий день Сергей