Самурайский марафон (2019)

Гонцу Карасу Такэо, живущему подаяниями в поместье Аннака, приказ приходит из самого Эдо: бежать до столицы за шесть дней, передать свиток. Не то чтобы он выбирал — князь Сакакибара, подозрительный старик с больной поясницей, бросает ему мешочек риса прямо на циновку, бурчит: «Ноги, не подведи». Такэо надевает соломенные сандалии, подвязывает рукава клобуком из старого кимоно, сует в пояс клык кабана на удачу. Бежит мимо рисовых полей, где крестьяне, согнувшись, выдергивают сорняки, мимо чайной лавки, где торговец рыбой уже разливает завтрак — плохая примета, он сплевывает. На выезде из деревни его окликает девочка, дочь трактирщика, подает завернутый в лист лопуха холодный рис с соленой сливой: «Башка закружится, дядя». На третий день в горах он теряет одну сандалию — подошва перетерлась о камни, пробивает ногу занозой, перевязывает грязной тряпкой, продолжает хромать. Встречает торговца чаем, тот рассказывает, что в соседнем княжестве придумали странный способ быстрой ходьбы — «расы», вот уже несколько гонцов столичных высланы на перехват. Такэо чешет щетину на подбородке, но останавливаться некогда.

В Эдо, в особняке сёгуна, выясняется: марафон этот — не просто так. Старший советник Мацудайра, поглаживая меч, зачитывает свиток — оказывается, князь Сакакибара должен лично явиться на суд за неуплату налогов, а вместо себя прислал гонца, да еще на спор, выйдет ли тот быстрее лошади. Такэо, воняющий потом и грязью, стоит на коленях, сандалия сваливается, из-под ногтей течет сукровица. Рядом переводчица-голландка О-Мацу, в очках и мужском пальто, ехидно замечает: «По лицу вижу — устал, а ведь еще обратно бежать?» Ей велено следить за порядком, она тыкает в карту, нарисованную на шелке, где горы и реки перечеркнуты красными линиями. Выясняется: на обратном пути Такэо будет не один — князь выслал ему навстречу отряд самураев, чтобы проверить «верность ног». Если он опоздает к сроку, его казнят за обман сюзерена. Он берет у Мацудайры пачку рисовых лепешек, перевязывает ногу новой тряпкой — той, что дала О-Мацу, пропитанной непривычным спиртом, — и бежит обратно. По пути в горах на него набрасываются крестьяне, принявшие за разбойника, приходится орать про князя и тыкать в знак на накидке. В трактире у переправы он видит свежий указ: «Марафон ныне — наказание, а не искусство». Хозяин шепчет, что в соседней провинции уже троих загнали до смерти, а один гонец сошел с ума и бегает кругами по полю, крича про «иностранное дьявольство». Такэо выпивает чашку теплого саке, вытирает пот со лба — блин, надо бежать. На финише в Аннаке, в грязи под дождем, князь Сакакибара сидит на веранде, жует сушеного осьминога, смотрит на искалеченные ноги Такэо и говорит: «Проворно. Завтра побежишь снова — до Эдо и обратно, для практики». О-Мацу, записывающая итоги в книгу, поднимает бровь и черкает рядом: «Эксперимент признан успешным. Метод может быть масштабирован — для улучшения почты и наказания низших сословий». Такэо же, лежа в канаве, слышит сквозь стук сердца, как в деревне начинают стучать молотки — жители строят новую дорогу, ровную и прямую, «для быстрых ног».