История, которую следует прочесть в день, когда ты влюбишься (1 сезон)

Мио, заведующая крохотной книжной лавкой в переулке за станцией Симо-Китадзава, третье утро подряд заставала Хадзимэ у полки с букинистическими изданиями. Он перебирал потрёпанные корешки, отряхивал пыль с обложек, иногда прикладывал ладонь к страницам, будто проверяя температуру текста. «Опять застряли в 70-х? — спросила она, поправляя свитер с выгоревшими локтями. — Вчера Мураками, сегодня Абэ... Неужели современников не хватает?» Он усмехнулся, доставая из кармана куртки блокнот с помятыми уголками: «Ищу, как описать запах дыма от кофеварок. В вашем магазине пахнет так, будто бумага впитывает истории посетителей». К пятнице он принёс ей рассказ о девушке, которая находила письма умерших авторов в библиотечных формулярах. Они пили чай с медовым печеньем у стойки кассы, спорили о том, можно ли украсть чужую грусть, если переписать её другими словами.

В марте издатель из Осаки предложил Хадзимэ контракт, потребовав переезда. Мио, разбирая утреннюю поставку, трижды уронила пачку книг Эндо Сюсаку, пока он объяснял, что это шанс «перестать быть призраком в чужих сюжетах». Вечерами она вычитывала его черновики, оставляя пометки красным карандашом на полях: «Здесь нужен звук дождя» или «Слишком много метафор — герой задохнётся». В день отъезда он оставил в кассовом аппарате конверт с билетом до Киото. «Там осень, — сказал он, не глядя на циферблат часов. — Гинкаку-дзи превращается в жёлтый тоннель. Сможешь проверить?» Она вернула билет, сунув взамен закладку с номером платформы: «Приезжай в четверг. У нас распродажа — скидки на всё, что тяжелее килограмма». Через месяц, стоя под ржавым навесом товарной станции, они так и не решили, чей поворот получился убедительнее.