Станиславский. Жажда жизни (2020)

Он создал систему, которая перевернула театр, но сам остался внутри машины, где искусство должно служить не правде, а идеологии. Константин Станиславский не просто выжил в советской системе - он сохранил внутреннюю свободу художника, когда жанр требовал послушания. Кирилл Серебренников, Лев Додин и Кэти Митчелл примеряют его метод на себя. Каждый из них находит в зеркале гения собственное отражение - и трещину, через которую из современного театра уходит живой человек. Их работа становится проверкой: работает ли наследие Станиславского сегодня или осталось музейным экспонатом. Нужен ли театру Станиславский, если без него он превращается в пустую форму?