Алегрия (2021)

Карла, 17 лет, каждое утро перед школой развозит круассаны на скрипящем велосипеде из семейной пекарни *El Horno* в районе Грасиа. Её маршрут всегда проходит мимо дома с облупившейся мозаикой — там живет её сосед Хави, 22 года, студент-архитектор, который рисует в блокноте спиральные фасады и ворчит: *«Барселона задыхается от туристов, а не от бетона»*. В кафе *Sombras* на улице Каррер-де-ла-Прунса она сталкивается с Лукой, 28-летним фотографом из Майами, который снимает треснутые тарелки с чуррос и просит её позировать у стены, исписанной граффити-цитатами Лорки. *«Мне нужны не улыбки, а тени под глазами»*, — говорит он, поправляя объектив. Карла соглашается только после того, как он платит ей 50 евро — сумма, ровно покрывающая её долг за электричество.

В старом чемодане матери, который Карла находит на чердаке, лежат письма на английском с нью-йоркским штампом и фото Луки в юности рядом с женщиной в платье с геранью — лицо закрыто. *«Ты знал её?»* — она тычет пальцем в снимок, когда Лука приходит в пекарню за заказом. Он молчит, роняет стакан с орчатой, и липкая жидкость растекается по плитке в форме острова. Позже они едут на его скутере в заброшенный кинотеатр *Aurora*, где когда-то работала мать Карлы. Там, в кабинке с оборванными проводами, Лука признается: *«Она запретила мне искать тебя»*. Карла крадет его фотопленку, проявляет в школьной лаборатории и обнаруживает свой дом, снятый в дождь через ломанные жалюзи. На обратном пути она видит, как Хави разбирает макет Саграды-Фамилии, шепча: *«Иногда руины честнее, чем то, что достраивают другие»*. В финале она садится в автобус до Мадрида, оставляя Луке свой велосипед с запиской: *«Если сломается — чини сам»*.