Лена Ковальски, девятнадцатилетняя студентка из Чикаго, замечает багровую родинку на запястье после падения в метро. Она скрывает ее под напульсником от соседа по общежитию, Иэна, который тайно собирает старые газеты с заметками о пожарах 90-х. «Ты пахнешь гарью», — бросает он ей у лифта, разглядывая обгоревший уголок фотографии в кармане куртки. Лена находит в рюкзаке матери ключ от заброшенной
Марта исчезла рано утром, оставив на кухне недопитую чашку *мате* и разбитую кружку с надписью *«С днём рождения, папа»*. Эстебан, её муж, сказал Лукасу и Хуане, что она уехала к тёте в Кордову, но сам нервно задвигал ящик комода, где подростки позже найдут пачку неоплаченных счетов за свет и смятое письмо с фразой: *«Прости, я не могу дышать этими стенами»*. Лукас, 15 лет, после школы шарился по
Ци Мэйлинь, 19 лет, торгует подделками брендовых сумок на ночном рынке Шилинь в Тайбэе. Ее подруга Сяо Юй, с розовыми прядями в волосах, ворчит: *«Если менты опять нагрянут, я не стану тебя прикрывать»*, поправляя стопку футболок с кривыми принтами. Мэйлинь игнорирует ее, считая выручку — хватает только на лапшу в пластиковых стаканчиках. Утром она пробирается в аудиторию университета Чжэнчжи,
Лиза, барменша из кафе на окраине Ванкувера, в перерывах между смузи для клиентов листала форумы по гидропонике. Там она наткнулась на Сарру — та комментировала каждый её пост, хвалила фото зелени на балконе: *«Твой базилик чахнет — добавь кальция, я привезу таблетки»*. Через неделю Сарра стояла на пороге с сумкой удобрений, пахнущая лавандовым маслом. Лиза заметила царапины на её руках, но
Летом 2017-го в полуразрушенный особняк под Лионом заселяется Лукас, бывший художник из Парижа, бросивший мольберт после смерти матери. На кухне с протекающим краном он натыкается на запылённый дневник предыдущей хозяйки — Марселы Дюваль, исчезнувшей в 1985-м. В соседней деревне, за стойкой бара *La Nuit Blanche*, местная официантка Клоэ, дочь жандарма, шепчет ему: «Не копайся в этом. Старики до
В деревне Коноха пятнадцатилетний Наруто Узумаки, ставший Хокаге, пытается балансировать между бумагами в кабинете с треснувшим окном и тренировками сына Боруто. Боруто, игнорируя уроки в Академии, тайком модернизирует купленный на базаре гаджет с чакрой-датчиком, пока его друг Сикадаи ворчит: «Опять проспал ловлю жуков для миссии». В чайной «Листья и пар» Сакура Харуно ругает Саруту за разбитую
Эда, в потёртой кожаной куртке, торопится доставить заказ в ресторан на набережной Босфора. На перекрёстке она роняет корзину с розами, пытаясь увернуться от чёрного джипа. Бюлент, в закатанных рукавах рубашки, выходит из машины, поправляя часы Rolex. "Вам вообще знакомо слово 'тротуар'?" — бросает он, поднимая раздавленный бутон. "А вам —
Дин, в потрепанной кожаной куртке, приезжает в захолустный городок у шоссе, где до сих пор висит вывеска паба «Кенгуру» с отколотой буквой «у». Его сестра Кэт, с татуировкой дракона на запястье, разливает пиво местным трактористам, пока их отец, Терри, пропал после ночной ссоры с Рэем — владельцем авторазборки, чьи грузчики в засаленных комбинезонах частенько заглядывают «на разговор». В старом
Маркос, 24 года, воровал обезболивающие для матери из аптеки на улице Толедо. Его младший брат Давид, 19, случайно застрелил наркодилера в переулке за баром «Эль Сур» — пистолет дрожал в его руках, когда раздался хлопок. Они спрятали тело в старом холодильнике за авторемонтной мастерской, а оружие закопали под рыхлой плиткой в их квартире в Лавапиес. «Ты вообще понимаешь, что теперь будет?» —
Джейк Морган, в кожаном пиджаке с выгоревшим шипом 82-й воздушной на спине, втискивается в автобус до Харперс-Холлоу. Снег забивает щели в раме. В кармане — смятый конверт от сестры Лизы: *«Барни умер. Папа не говорит, но ему хуже. Картер хочет снести гараж к январю»*. На автовокзале Лиза ждет в отцовском «Форде»-79, пепельница переполнена. «Ты ж десять лет не звонил», — бросает она,
Сэмюэл Лайвли, в помятой кожаной куртке и с татуировкой «LINDSEY» на запястье, приезжает в пыльный техасский городок Марфу после семи лет тюрьмы. В трейлере Линдси Бёрнс он находит разбитый телефон, пустые бутылки джина и следы крови на дверном косяке. Шериф Джейкоб Вудроу, жуя табак, преграждает ему путь у заправки «Texaco»: «Твоя девчонка сгорела, как мусор. Убирайся, пока сам не задымился».
Карла, учительница начальных классов в провинции Батангас, случайно находит в кладовке старый дневник с детскими рисунками мелками. На страницах — схематичные изображения смертей: мальчик с родинкой на щеке задыхается, женщина в белом падает с крыши. Обложка потрепана, страницы пахнут плесенью. «Лучше сожги эту штуку», — бормочет коллега Джейми, перебирая стопки тетрадей. На следующий день
