В городке Сан-Лоренсо, затерянном между кактусовых полей, Рауль Мендоса, сын хозяина ранчо "Ла-Эсперанса", прячет заржавевший нож в сапог перед встречей с Мартой Ортис. Ее мать, Кармен, стирает чужое белье в каменной прачечной у пересохшей реки. Марта, передавая Раулю свёрток с лепёшками, шепчет: *"Папа видел, как твой стадо топчет наш огород. Говорит, если ещё раз — пулю в
Эмили Картер, 28 лет, копирайтер из рекламного агентства в Бруклине, каждое утро брала кофе с корицей в ларьке у метро «Декалб-авеню». Её парень, Джейк Моррисон, 30 лет, проектировал стеклянные офисные здания и коллекционировал винтажные комиксы. В четверг вечером, разбирая почту, Эмили нашла конверт с билетами в Рейкьявик — Джейк положил его между счетами за электричество. «Ты серьезно? Это
Карлос, 28 лет, разгружает коробки с консервами в подсобке бара *La Sombra* на улице Лавапьес. Заметил трещину в стене за стеллажом — внутри блеснул красный свет. Позвал бармена Пако: «Смотри, тут как будто техника какая-то». Пако потрогал стену, выругался по-цыгански, сказал, что это старая проводка. Но ночью Карлос вернулся с фонариком, отковырял штукатурку — наткнулся на панель с символами,
Эмили, девятнадцатилетняя официантка с тонким шрамом над верхней губой, разливает эспрессо в кафе на задворках Брикстона. Её смену прерывает Лиам — парень в потёртой косухе, который каждый вторник заказывает чёрный чай с мятой. «Слушай, может, свалим отсюда?» — он стучит пальцами по стойке, пока Эмили вытирает блюдце с трещиной. Она отмахивается: «Мне ещё три часа тут мыть эти чёртовы кружки».
Кайл Барнс, с облупившейся краской на дверях трейлера, коптит сигареты на крыльце. Его сестра Меган тащит сумки с консервами из «Price Cutter», бросает: *«Ты опять не вынес мусор? Джесси через час из школы придет — тут воняет, как в помойке»*. Он молча давит окурок сапогом, замечает царапины на костяшках — следы прошлой ночи, когда пытался выбить правду из пьяницы у склада химзавода. По утрам
В трущобах Мумбаи 18-летний Раджеш Шарма торгует самодельными брелоками из старых проводов возле станции «Чёрный рынок». Его соседка Мэри, сирота с татуировкой лотоса на запястье, ворует у туристов кошельки, пряча их в разорванную сумку «Adidas». «Сколько можно есть рис с солью?» — бросает Раджеш в стену, разбивая тарелку, пока его мать, Шанти, стирает в тазу форму официанта — единную ценную вещь
Мегрэ, затягиваясь папиросой, осматривает квартиру на третьем этаже дома возле площади Данфер-Рошро. На полу — лужа крови, разбитая ваза, следы грязи от сапог. Лапойнт, мокрый от дождя, бормочет: *«Шеф, соседи говорят, слышали крики в два ночи. Андерсен, тот голландец с первого этажа, видел незнакомца в плаще»*. В кухне мадам Озен дрожащими руками наливает кофе, ее синий халат запачкан мукой.
Лео, пятнадцатилетний парень в потрёпанных кедах, каждое утро звонил матери с таксофона у булочной на улице Риволи. Автомат глотал монеты, но отвечали только гудки. Рядом валялся рюкзак с консервами, которые он стащил из «Моноприкса» — супермаркет уже месяц стоял с разбитыми витринами. «Опять тухлятина?» — Додо, его младший брат, ковырял вилкой в банке тушёнки, сидя на крыше разграбленного
Ли Сяотан, младший юрист из шанхайской фирмы «Хуачен», копалась в старом сейфе отца после его внезапного инсульта. Между папками с договорами на поставку стройматериалов она нашла конверт с расписками — Ли Вэньбо, её отец, десятилетиями передавал деньги человеку по имени Цзян Чуань. «Ты знаешь, кто это?» — спросила она Чжоу Шуи, коллегу-следователя, сунув ему фотографию из конверта. На снимке —
Арнар, младший патологоанатом из Рейкьявика, каждое утро начинал с проверки холодильника в морге — вчера привезли тело рыбака с запахом йода и водорослей под ногтями. В кармане куртки нашли записку: *"Скажи Элин, что я не забыл про 17-е"*. Элин, его сестра-близнец, работала на метеостанции в Хёбне. Когда Арнар позвонил, она молчала пять секунд, потом пробормотала: «Он умер в тот же
Джейкоб Райт, 29 лет, живет в однокомнатной квартире над баром *Red Crow* в Ванкувере. По утрам он разбирает посуду с прошлой смены — стаканы с подсохшими следами помады, пепельницы с окурками клиентов. Соседка Лиза, медсестра из госпиталя на 12-й авеню, заходит за забытыми сигаретами: «Ты опять не спал? Смотри, не слей виски в кофе». Джейкоб прячет флакон за спину, бормочет про бессонницу.
Финн, лягушонок с треснувшим панцирем от старой ловушки, каждое утро копался в иле у камней с надписью "Уиллоуби, 1892". Его соседка Дафна, утка с выцветшей лентой на шее, торговала на деревенском рынке водорослями в обмен на ржавые гвозди для постройки плотины. "Опять Этель сожрала мои тростниковые лепёшки", — ворчала она, разгребая клювом корзину. Черепаха Тео, таскавший на
