Эрик и Линн, молодая пара из Копенгагена, едут в отпуск на Ютландию. Их старенький "Опель" начинает перегреваться, они сворачивают на заправку "ОК" вблизи городка Скаген. Внутри заправки – тусклый свет, жужжит холодильник с напитками. Линн покупает воду, Эрик с ирритантом в голосе просит у продавца, немолодого мужчины по имени Хасан, залить масло. Тот отвечает на ломаном
Пабло приходит домой поздно, в руках портфель с дела фирмы — кондиционеры. Исабель, его жена, уже уложила детей, на плите остывает кукурузная похлёбка. Она спрашивает без упрёка, но с сухостью: «Где ты был? На совещании затянулось, говорит. А сам вспоминает, как час назад на парковке торгового центра Франсиско, коллега, тронул его за запястье. Больше ничего. Но внутри всё съёжилось, как пальмовый
Ян Карский, он же Козелецкий, он же Витольд — собственно, курьер. В «Бристоле» (Варшава, тот самый отель) комнату снимал не он, а его связная — пани Зофья, портниха из Кракова. Чемодан с двойным дном, в котором лежали микрофильмы и списки расстрелянных, она передавала ему в кафе «Барбара» на Новом Свете, заказав себе черный кофе и две булки с маком — одну съесть, вторую крошить. «Булки-то сухие»,
Гонцу Карасу Такэо, живущему подаяниями в поместье Аннака, приказ приходит из самого Эдо: бежать до столицы за шесть дней, передать свиток. Не то чтобы он выбирал — князь Сакакибара, подозрительный старик с больной поясницей, бросает ему мешочек риса прямо на циновку, бурчит: «Ноги, не подведи». Такэо надевает соломенные сандалии, подвязывает рукава клобуком из старого кимоно, сует в пояс клык
Клео просыпается в своей квартире на улице Дюкенуа — третий этаж без лифта, раковина завалена грязной посудой. Ей тридцать, она курит на балконе, глядя на крыши Брюсселя. Антуан, её бывший, забрал вчера последние вещи: дырявый зонт и керамическую кружку с трещиной. Она работает в книжном "Ливр" на улице Де-Буше, где единственный посетитель за час листает комиксы и не покупает ничего.
Любица — с поцарапанными локтями и углем под ногтями — убирает покосившийся домишко на окраине Ужице. Сын, Милан, семнадцать лет, в крапинку от веснушек, курит на крыльце, стряхивая пепел в банку из-под персиков. Соседка, Весна, кричит через забор: «Опять твой с моим Ниной в Белград укатили». Любица вытирает руки о фартук. Телефон молчит два дня. Она едет на автобусе до автовокзала, покупает
Крис с Кай встречают День благодарения в своем пригороде — дом с белым забором, на кухне пахнет жареной индейкой. Крис режет лук, Кай ставит тарелки. Звонят в дверь. Приходят родители Криса, сестра Эбби с мужем Мейсоном, их дети, а еще брат Криса с женой. Все почти сразу начинают переглядываться — на стене висит бумажка, клятва о лояльности правительству. Эбби уже подписала, говорит: «Да это
Барбара Алиага, проститутка, живёт в манильских трущобах района Батангас. Работает в придорожном баре «Лунный свет», где клиенты оставляют липкие купюры за минет в кабинке за кулисой. Однажды получает письмо — её мать, Лаура, при смерти, живёт в провинции Пангасинан, в рыбацкой деревушке Сан-Фабиан. Барбара не хочет ехать, но её соседка по комнате, глухонемая Элейн, жестами показывает, что у той
Mиссис Чивли, с её сигаретным запахом духов, входит в дом Чилтернов в Гросвенор-сквер, 8. Она бросает сумочку с бронзовой застёжкой на столик у рояля. Роберт, член парламента, склонился над отчётом комитета — пахнет от него одеколоном и воском для усов. Чивли, улыбаясь, тычет пальцем в серьгу Гертруды: «Десять лет назад, в Вене, мой дорогой сэр, вы продали секретный доклад барону Арнхайму. Номер
Этим летом в Чикаго, группа из шести друзей — Гриффин (который постоянно пытается шутить, но у него не выходит), его девушка Эрин, раздолбай Алек, тихая Одри, сорвиголова Лейси и Чед с вечно опухшими глазами — заканчивают школу. На последней вечеринке перед выпускным Гриффин залазит на крышу гаража, чуть не ломает ногу, и в дыму от дешевых сигарет они обсуждают колледж. «Ты правда думаешь, что
Брюс Дикинсон, сутулясь в промокшей от пота футболке, замер над растрепанной партитурой. Стив Харрис, стуча костяшками пальцев по деревянному столу в студии на Barnet, требовал сыграть басовую линию снова — «Слышишь, Брюс? Она *дергается*, а должна *течь*». Дело было не в новом альбоме, а в хреновом турне по США, которое проваливалось на глазах: в Детройте на разогреве отключили звук после второй
Ашраф Марван, зять Гамаля Абдель Насера, живёт в Лондоне на широкую ногу — номера в отеле «Дорчестер», снобизм, дорогие костюмы. На деле он — двойной агент, продающий Израилю секреты Египта. Первая встреча с куратором из «Моссада» происходит не в безликом кабинете, а в закусочной на Эджвер-роуд: маслянистый свет, запах жареного лука, шум проезжающего грузовика перебивает диалог. Марван
