Джейн заметила царапины на косяке детской — ровно на высоте своего плеча. Эрин, новая восьмилетняя «дочь», крутила мелки в руках, рисуя на асфальте кошку с человеческими глазами. «Папа Дэвид обещал зоопарк в субботу», — сказала девочка, не отрываясь от рисунка. Вечером, пока муж копался в документах на веранде, Джейн нашла под кроватью Эрин смятые фотографии — на них та же улыбка, но волосы
Майлз, 23 года, работает ночным грузчиком в порту Сан-Педро. После смены он заходит в забегаловку *El Coyote*, заказывает чизбургер с двойным беконом и кофе из автомата. В туалете находит в урне потрёпанный конверт с надписью «Для слепого щенка» — его детское прозвище. Внутри ключ от камеры хранения на вокзале Юнион и записка: *«Отдай сестре, или к утру её голова будет в холодильнике»*. Сестра
Джек Мэлоун, бывший морпех с шрамом от осколка на скуле, торчит в закусочной *Эдди’с* на окраине Чикаго. За прилавком — его наводчица Рита, красит ногти алой эмалью, бросает: «Твой тип из Бронкса опять спрашивал. Говорит, ты должен ему пачку «Лаки» и тридцать баксов за тот провал с грузовиками». Джек ковыряет вилкой холодную яичницу, достаёт из кармана смятый конверт — фото девушки в шляпке с
Линн Тернер, 27 лет, дорабатывает третий сезон в балетной труппе Монреальского театра, когда из Нью-Йорка переводят Эшли Морроу — 24 года, с талантом выбивать себе сольные партии через постель. Они сталкиваются в гримерке №5: Линн находит свой пуант с проколотой подошвой ("Сломаешь шею на пируэте", — бросает она, разминая голеностоп). Эшли в ответ крадет ее тюбик с обезболивающей мазью,
В Сан-Франциско адвокат Артур Блейк, затянутый в костюм с мятым галстуком, принимает дело Клары Парадайн — жены убитого промышленника. Её серое платье с потускневшей брошкой контрастирует с ледяным взглядом: «Вы верите, что я зарезала мужа из-за наследства?» В кабинете, пропахшем кофе и сигаретным дымом, Артур копается в финансовых отчётах, находит переводы на счёт анонимного нью-йоркского
Ли Вэй, слесарь с фабрики резиновых изделий на окраине Коулуна, нашёл в груде металлолома три латунных светильника, покрытых струпьями и жирными пятнами. "Чё это за хлам?" — пробормотал он, протирая рукавом потный лоб. На следующий день Мэй-Лин, его соседка-медсестра, рассказала за чашкой пуэра о трупе в морге: кожа с спины снята аккуратными полосками, как будто для шитья. Её пальцы
Раджеш, с засаленным воротником рубашки, тащил коробки на текстильной фабрике в переулке Барабазара. Вечером он забегал в чайную, где Мина, в выцветшем сари с узором павлина, разливала напиток в глиняные чашки. «Мать опять кашляет по ночам, — говорила она, вытирая ладонью пот со лба, — аптекарь требует 12 рупий за сироп». Раджеш молча клал в её руку мятую купюру, пряча глаза. На стене за ними
Джейн, в платье с заплатками на локтях, сидит на холодном каменном полу комнаты в Гейтсхеде. Тётя Рид, поправляя кружевной воротник, бросает: *«Ты не имеешь права играть с моими детьми»*. Джон, кузен с красным от гнева лицом, швыряет в неё книгой — грифельная доска трескается. Ночью девочку отправляют в Ловуд: карета скрипит, чемодан с двумя платьями и томиком Бёрнса стучит о деревянное сиденье.
Девушка Ши из племени амазонок живет в хижине на краю джунглей, сплетенной из бамбука и лиан. Каждое утро она проверяет капканы у реки с черной пантерой Балу, которая рычит, если чует следы чужаков. В деревне старейшина Гарам учит детей делать отвар из коры, пока мужчины чинят лодки. Однажды Ши находит в ручье обломок странного металла с резными знаками — позже выяснится, это часть карты к руинам
Элла, пятнадцатилетняя дочь ковбоя Тома, каждое утро доит козу Бланку возле покосившегося сарая с треснувшим стеклом в окне. Отец пропадает на выжженных полях, пытаясь оживить засохшие колодцы, ворча про "два доллара за мешок зерна" и вытирая пот кислотного цвета с шеи грязным платком. По воскресеньям они ездят в городок Санта-Роза на телеге с дребезжащими колесами, где аптекарь Джозеф
Лиам сидит на углу стола в «Грейс Динер», перебирая смятые пачки долларов. София втирает пятно от кофе на рукаве, бросает: *«Третий раз за месяц груз застревает в порту. Джерри опять гонит про завышенные таможенные сборы — бред. Надо его в доках найти, пока контейнеры не уплыли»*. За окном дождь смешивает серый свет с неоном вывесок. Ночью у складов на Восточном проспекте вспыхивают дула
Ирма Петерсон, рассеянная блондинка с вечно заляпанной помадой зубочисткой в волосах, делит тесную квартирку на Родео Драйв с прагматичной Джейн Стоуэлл. По утрам Ирма роняет яйца на плиту, приговаривая: «Джейн, а если поджарить их с вареньем? Говорят, Элвис Пресли так делает!» — пока подруга ворчит, вытирая брызги кофе с конторки, где лежат недописанные письма для её босса, мистера Клайдена. В
