Лиам Картер, 32 года, шеф-кухни в захудалом бистро *La Casserole* на окраине Монреаля, каждое утро начинал с того, что оттирал пригоревшую сковороду от вчерашнего рататуя. Его напарница, Софи Мартен, 28 лет, с сигаретой за ухом и татуировкой якоря на запястье, разгружала ящики с помидорами, ворча: «Опюда поставщик подсунул гниль — видишь, пятна? Будем резать, как в прошлый раз». Кухня пахла
В Нью-Йорке, в съемочной студии на 8-м этаже здания с треснувшими окнами, Венди Уильямс в ярко-розовом пиджаке кричит в микрофон: *«Ты думала, мы не найдем твои старые твиты про бывшего?»* Гостья шоу, блогерша Лиза Морроу, роняет стакан с водой на ковер, пока оператор Джим смеется за кадром. После эфира Венди закуривает в коридоре возле автомата с газировкой, спорит с продюсером Марком из-за
Лина, пятнадцатилетняя девчонка с выгоревшими на солнце волосами, каждое утро разгружает ящики с кальмарами у причала старого порта. Её сосед Карлос, ворчливый рыбак за сорок, вечно ворчит на сломанный мотор лодки: «Опять эти проклятые волны — всю электронику разъели». В рыбной лавке тети Марты, где Лина подрабатывает после школы, пахнет льдом и водорослями. Там же крутится Мия, студентка-биолог
Арджун, 19-летний студент из ветхого квартала Мумбаи, подрабатывает в чайной лавке «Ганга» у станции Вирар. Каждое утро он выкрикивает заказы сквозь гудки рикш: «Эй, дядя, твой масала остынет!» — бросает повару Сурешу, который вечно ворчит на брызги имбирного чая. По вечерам Арджун тайком рисует граффити на стенах заброшенной фабрики, куда приводит подругу детства Миру — та снимает его работы на
Элис, с рыжими волосами до плеч и привычкой жевать колпачок ручки, переезжает в Бруклин после разрыва с мужем. Она устраивается в местную библиотеку с треснувшими витражными окнами, где среди стопок книг по викторианской поэзии натыкается на выцветшее письмо 1952 года. «Л. исчезла, но её голос до сих пор в стенах», — выведено фиолетовыми чернилами. Джейк, её новый парень-бармен, смеётся, когда
В пыльном городке затерянном между каньонами шериф Джек Харлоу каждое утро начинал с проверки замков на тюремной камере. Его дочь Люси, пятнадцать лет, тайком носила еду слепому старику Бену, который жил в развалившейся хижине за церковью. В салуне "Грязный кактус" бармен Сэм чистил стаканы тряпкой с запахом прокисшего пива, когда вошли трое незнакомцев в плащах, запыленных до серого
Мэйси, в рваной куртке и с царапиной на щеке, первая выползает из перевернутого автобуса. За ней — Джейк, прижимающий окровавленную руку к груди. «Ты видел Лилу?» — шипит она, разгребая снег руками. Где-то за спиной хрипит Картер, пытающийся вытащить из-под сиденья рюкзак с аптечкой. Дорога в северной Альберте пустынна: только ели, обледенелые камни и треск рации водителя, застрявшей на помехах.
Джейк, младший копирайтер из Питтсбурга, каждое утро покупает в автомате банку холодного кофе с надписью «Бодрость» — последний экземпляр, остальные раскупили к 8:15. В лифте офисного центра он сталкивается с Линой, которая роняет папку с эскизами интерьеров для клиента из Невады. «Мечтать о пустынях, пока за окном дождь», — бормочет она, собирая бумаги. Через три дня они вдвоем едут на старой
Эмили, студентка-биолог, застряла в съемной квартире на 5-й авеню. Из окна видела только пожарную лестницу да соседский балкон, где каждый вечер курил Джейк — парень в растянутом свитере, который переехал за неделю до карантина. Однажды она прокричала через щель в окне: *«Эй, если уронишь пепел на мой кактус, будешь вытаскивать колючки из пальцев сам!»* Он рассмеялся, потом кинул ей упаковку
Эми Стронгхолд, 19 лет, втирает сажу со щёк после ремонта двигателя в подвале бункера под Чикаго. Её отец, Грегг, исчез три месяца назад, оставив только записку с координатами заброшенной лаборатории в районе Редмонд-Парк. Она находит там жёсткий диск с голограммой его сообщения: *"Они отслеживают чипы в левой руке. Отключи питание на станции 'Феникс' — без этого мы не пробьёмся к
В маленькой деревне у подножия гор сестры Чу Сюэ, Цин Сюэ и Янь Сюэ живут в старом доме с треснувшими ставнями. Их наставник, Пу Сун Лин, каждое утро заставляет их медитировать у каменного алтаря, где дым от благовоний смешивается с запахом влажной земли. Чу Сюэ, самая младшая, вечно путает рецепты зелий: вчера вместо корня пиона добавила лютик, из-за чего отвар вспенился и залил половину кухни.
В Техасе братья Джейк и Трой Моррис три дня копают могилы за гроши. Джейк, в заляпанном грязью комбинезоне, вечно ворчит: «Этой зарплаты не хватит даже на запчасти для старого пикапа». Трой, вытирая пот со лба, бросает лопату и достаёт из кармана смятый чек: «Тут ещё старуха Барнс не доплатила за дубовый гроб. Говорит, корни мешали – будто мы садовники». Они живут в трейлере за кладбищем, где
