В развалинах парижского квартала Сен-Дени поэт-вор Франсуа прячет под пальто бутылку дешевого вина, украденную у торговца с рыночной площади. Его подруга Катрин, прачка с обожженными щеками от кипятка, шипит: *«Опять за тобой придут — вчера у Боннара пропали два одеяла»*. Франсуа смеется, вытирая грязь с рукава: *«Лучше сгореть, чем сгнить под их законами»*. По вечерам они собираются в подвале
Такуми, детектив из токийского участка на Синдзюку, заметил странность в третьем за месяц случае утопления в городском канале. Все жертвы — мужчины 35-40 лет, на правой лопатке татуировка с цифрой *17*. В кармане последнего нашли мокрую визитку из бара *La Nuit Blanche* в Марселе. «*Они не тонули, их выплюнула вода*», — сказала бабушка соседки-вьетнамки, разглядывая фото. Дождь стучал по
Комиссар Лука Бьянки, в помятом плаще и с пачкой сигарет «MS» в кармане, копался в отчетах о кражах из церкви Сан-Витторе. На полу валялись осколки витражей с изображением архангела — их вырезали аккуратно, будто хирург. Монах Джузеппе, дрожа, рассказал: «Тень с рогами… Она шептала *«in sanguine est veritas»*». Лука заметил следы сажи на алтаре — не от свечей, а словно что-то горело внизу, под
Этан Марлоу, 27-летний фотограф из Нью-Йорка, замечает странные артефакты на своих снимках — размытые тени в форме человеческих фигур, которых не было в момент съемки. Он проверяет камеру в мастерской на Бруклинском мосту, где местный техник Хесус, постукивая сигаретой по витрине, бурчит: «Призраков ловишь? Пленка старая, химикаты воняют гнилью». На следующий день Этан видит идентичную тень в
Лина Шульц, реставратор из берлинского музея, обнаружила в подкладке старинной картины обгоревшее письмо на французском. На углу Франкфуртер-аллее, за чашкой кофе с корицей, она показала его Луке Дювалю — инженеру, приехавшему из Парижа проверять ветряки под Потсдамом. «*Ты веришь, что прошлое может разорвать настоящее?*» — спросила она, разглаживая смятый лист с датой «1943». Лука, вытирая
Люка, 23-летний бармен из Марселя, каждое утро начинает с того, что перемазывает маслом подгоревшие тосты для туристов в кафе *Le Sud*. Его соседка Эмили, студентка из Чикаго, которая снимает комнату над прачечной, постоянно просит у него остатки кофе перед лекциями по искусствоведению. «Опять спали три часа?» — хрипит Люка, вытирая пятно от вина на столешнице. В четверг он тайком рисует граффити
В прибрежном городке Ле-Трепоре 19-летняя Элиза Моро, работающая на рыбном рынке, находит в ящике с кальмарами медный кулон в виде спирали. Запах тухлой рыбы смешивается с запахом морской соли, когда она прячет находку в карман, не замечая, как у продавца Анри из-под рукава выползает черная нить, похожая на жидкий дым. Ночью Элиза просыпается от шепота: «*Ты видела ворота?*» — и обнаруживает на
В Лионе Лия, двадцать четыре года, замешивает тесто в пекарне на углу площади Терро. Ее телефон, покрытый мукой, звонит в шесть утра: это Амели из Марселя, медсестра, которая только закончила ночную смену. "Мои руки пахнут дрожжами, а не амбициями", — бормочет Лия, пытаясь открыть банку с абрикосовым джемом левой рукой. Амели смеется, зажигая сигарету у окна больничного коридора:
Люси, рыжая шестнадцатилетняя девчонка с веснушками на переносице, моет полы в марсельском кафе *La Brume*. В кармане фартука находит смятую записку: *«Прости, не могу вернуться. Ищи меня на улице Клиши, 17. Париж»*. Подруга Мари, разворачивая круассан, фыркает: «Почерк похож, но откуда у твоего папаши деньги на билет до столицы?». Люси молча крутит в руках ключ с выцарапанными инициалами «М.Л.»
Лина, сингапурская грузчица в порту Танджонг-Пагар, нашла в ящике с вьетнамским кофе потрёпанный дневник 1940-х. На странице с водяными пятнами — схема тоннеля под мечетью Кампунг-Лама в Куала-Лумпуре. «Кто оставил это между мешками?» — спросила она пожилого кладовщика, тыча пальцем в подпись «Хашим». Тот отвернулся, закурив: «Спроси у французской девчонки, что вчера снимала доки». Тем временем
Мария, коза в выцветшем платке, каждое утро доит корову у сарая с треснувшим колесом. Её семеро козлят — Петрик, Анка, Димитру и младшие — гоняют кур по двору, пока она толчёт в ступе кукурузу для мамалыги. "Не пускайте Нику, пока меня нет!" — кричит она, завязывая узелок с тмином для соседки. Петрик, залезая на яблоню, бросает: "А если волк прикинится тобой?" Мария хмурится,
Луиза, 14 лет, каждое утро завтракает в крохотной кухне панельного дома на окраине Лиона. Ее отец, Анри, вечно опаздывает на работу в авторемонтную мастерскую — на столе остаются крошки от круассана и пятна эспрессо. Однажды девушка находит в его потёртом рюкзаке ключ от заброшенного склада у канала Сен-Мартен. «Это для клиента, — отмахивается Анри, пряча под куртку фото мужчины в очках. — Не