Люка ковыряет краску под ногтями, сидя на разбитой лавке у метро *Réaumur–Sébastopol*. Рюкзак Матиса вечно в пятнах от аэрозолей — вчера опять залили стену за пекарней *Du Pain et des Idées*. «Ты видел, как Софи смотрела на мою новую работу?» — Матис бросает скрученный чек из *Franprix* в лужу. Эмма ворчит, поправляя кепку с выцветшим логотипом *PSG*: «Она из полиции. Лучше бы подумал, куда дел
Аньес замечает, как Джейн каждое утро покупает круассан в булочной на углу улицы Мобер. Она записывает в блокнот: *«10:07 — очередь из трёх человек, продавец Жан-Клод называет её «мадемуазель Б.» — она поправляет: «Просто Джейн». В кармане пальца у неё всегда платок с вышитыми инициалами, который она теребит, когда думает.* По четвергам Джейн идёт в парк Люксембург, садится на скамейку возле
Марко, скрипач из Милана, в пятницу уронил смычок в канал возле театра Ла Скала — отвлекся на перепалку с Луизой, парижской певицей, которая курила у киоска с нотами. Она сказала: «Твои пассажи в третьем акте — как сонный трамвай», а он, вылавливая инструмент мокрым рукавом, пробормотал: «Хоть трамваи не фальшивят на верхних „ля“». Тем же вечером в Брюсселе Эмиль, пианист с рукописными
Минхо, студент из Сеула, подрабатывал мойкой пленки в подвальном архиве киностудии. Там он наткнулся на коробки с французскими субтитрами к запрещенному документальному фильму 1973 года. "Ты вообще читать умеешь?" — спросил охранник Пак, указывая на штамп «уничтожить» на углу коробки. Через неделю Минхо сидел в зале кинотеатра «Гран-Экран» в Париже, передавая пленку Элен — монтажерше с
Алёша, десятилетний воспитанник петербургского пансиона, вытащил из кухонной ловушки раненую курицу по кличке Чернуха. Взамен та ночью привела его в подземные галереи, где гномы в бархатных камзолах толкались вокруг трона из корней. «Бери зерно, — прошипела Чернуха, ставшая вдруг министром с перстнем на лапе, — но если кому слово проболтаешь, пропадём оба». Утром Алёша спрятал конопляное семя в
Томас, лондонец с рыжими патлами, разгружал коробки в задней комнате букинистического магазина на Брик-Лейн, когда в дверь зазвонила Софи — француженка с потрёпанным рюкзаком. «Дождь смыл все указатели», — бросила она, стряхивая капли с кожаной куртки, пока Томас молча протягивал полотенце. Через неделю он уже крутил педали вдоль каменных стен графства Клэр, везя письмо от ирландской бабушки,
Нэйт вскакивает в 7:43 — будильник снова не сработал. На кухне мать стучит ложкой по кастрюле: *«Через 20 минут уроки!»* Он хватает рюкзак, но под молоком в холодильнике обнаруживает пропавший учебник географии. Сестра Зои, жующая тост с арахисовой пастой, бросает: *«Вчера брала для подставки под чай».* На улице Нэйт мчится к автобусной остановке, спотыкаясь о треснутый тротуар. Водитель Билл уже
Лука, итальянец в потертом хаки, копался в песке возле сгоревшего джипа. В кармане — обрывок карты с пометкой «Тамангхассет», найденный в рюкзаке погибшего проводника. Элен, француженка с потрескавшимся поляризатором на фотоаппарате, спорила с немцем Карлом, который чинил рацию, облизывая пересохшие губы: «Твой GPS врет. Мы прошли мимо скалы с тремя пальмами час назад». Карл швырнул гаечный ключ
В маленьком парижском салоне мадам Тальен, заставленном хрустальными бокалами и подсвечниками, Жозефина де Богарне поправляет кружевной шарф на плечах. Запах жасмина от её духов смешивается с дымом сигар. "Вы читали Руссо?" — спрашивает она, протягивая Наполеону Бонапарту, щелкающему пальцами по карте Италии. "Там, где я сейчас, важнее координаты, чем философия", — отвечает
В маленьком альпийском городке Шамони группа из пяти человек — Антуан, Эмили, Клара, Лукас и Мари — поднимается к перевалу Бланш для съемки документалки о климатических изменениях. За день до исчезновения Антуан спорит с Кларой в кафе «Ля Глетчер»: «Ты уверена, что эти цифры не высосаны из пальца?» — тычет он в ее графики таяния ледников. Стены кафе потрескались от сырости, ветер гудит в щелях
Элен, библиотекарша с улицы Риволи, каждое утро протирала пыль с корешков книг XVIII века. В переплете «Одиссеи» нашла желтую карту с пометкой «Μύκονος» и пятнами от оливкового масла. В обеденный перерыв, глотая эспрессо с крошками круассана на губах, она сказала коллеге-архивисту: «Это не случайно. Там отметина — как трещина в стене старой церкви». Через неделю, бросив ключи от квартиры в
Эмили, официантка из Марселя, находит в кармане забытого клиентом пиджака ключ от старого хранилища в порту. Запах кофе смешивается с соленым ветром, когда она звонит подруге-студентке: *«Тут какая-то цифра — 09.23. Выглядит как дата»*. В тот же день Костас, греческий рыбак с Крита, вытаскивает сеть с треснувшим маячным фонарем, на котором выцарапаны те же числа. Его сосед, глуховатый старик