Павел Сергеевич, ветеринар с облупившимся чемоданчиком для инструментов, каждое утро объезжал фермы под Рязанью. Его сосед Игорь, грузовик которого вечно пахнул соляркой, ворчал за забором: «Опять твой Барсик крысу в мой гараж приволок!» Ольга, учительница из дома напротив, носила вязаный шарф поверх халата и кричала детям: «Не лазьте в старый сарай — там гвозди торчат!» Вечерами они копались в
Лида, 34 года, бухгалтер с мехмата, каждое утро протирает пыль с фикуса в хрущевке на окраине Екатеринбурга. Её сосед Максим, водитель грузовика, оставляет на лестничной клетке пустые банки из-под энергетиков — Лида пинает их ногой в его дверь со словами: «Вывозишь мусор или мне ЖЭК звонить?». Они случайно сталкиваются у почтовых ящиков: он в засаленной куртке пахнет бензином, она с папкой
Лика, бармен из екатеринбургского ночного клуба "Амстердам", в перерыве между сменами затягивается сигаретой у мусорных контейнеров. Её парень Артём, мелкий поставщик «расходников» для заведения, суёт ей в руки чёрный чемодан с кодовым замком: «Привезешь на склад к семи — отдашь только Сашке в красной куртке. Не открывай». Внутри — пачки с голландскими наклейками, но Лика делает вид,
Анна, библиотекарша из провинциального Выборга, каждое утро покупает в ларьке у вокзала чёрный кофе и булку с маком. Её мать, Людмила Петровна, вечно ворчит из-за немытой посуды и невыключенного света: «Всю жизнь с книжками возишься, а как люди живут — не понимаешь». По вечерам Анна перебирает старые письма отца-моряка, который пропал в море десять лет назад. В пятницу, когда она возвращалась с
В провинциальном Нижнеозерске Алексей Гордеев, 35-летний автослесарь, копается в двигателе «девятки» в гараже с облупленными стенами. Рядом — банка остывшего чая и пачка «Беломора». Заходит Ольга Семенова, учительница из школы №4, в потёртом плаще: *«Лекс, опять в отработку залез? Славе движок починил, а про субботник забыл?»* Алексей вытирает руки ветошью: *«Да ладно, там краны подтекают… Ладно,
В центре — брат с сестрой, Алексей и Ирина Гордеевы. После смерти отца они приезжают в полузаброшенную деревню под Екатеринбургом, где остался старый дом с треснувшими ставнями. В комоде с запахом нафталина находят завещание: землю с заброшенным цехом по обработке малахита отец оставил Ирине. Алексей, в рваной кожаной куртке, хлопает дверью сарая: *«Ты тут хоть раз за пять лет была? Я дизель
Лиза, архивист из Петербурга, разбирая коробки с документами 50-х, наткнулась на выцветшую фотографию с силуэтом девочки в размытом платье. «Смотри, Олег, тут лицо сквозь стену», — ткнула пальцем в стекло сканера. Коллега пожал плечами: «Ты третью ночь на кофе — галлюцинации». Тем временем в Хайфе Ави, затягиваясь сигаретой у стройки нового ТЦ, заметил, как кранометр матерится на иврите: «Опять
Лев, 19 лет, каждое утро заваривает крепкий чай в жестяном чайнике, пока бабушка Нина стучит костяшками по столу: «Стишками сыт не будешь. Иди на завод, как Гришка». Гриша, друг детства, в засаленной куртке, после смены тащит Льва в гараж — чинят «Жигули», спорят о Бродском. «Ты думаешь, им там, в Питере, легче было? — Гриша вытирает руки об тряпку. — Зря мозги паришь. Девок нет, водка есть —
Анна Семёнова, капитан рыболовного судна с Камчатки, получает известие о разводе. В порту Петропавловска-Камчатского она сгружает ящики с минтаем, пахнущим солью и водорослями, пока мобильный трещит голосом мужа: *«Лера остаётся со мной. Ты же никогда не бываешь дома»*. Дочь, 13-летняя Лера в синем ветром потрёпанном рюкзаке, перед отлётом в Питер суёт ей ракушку: *«Это чтобы не забыла, как волны
Лера, пятнадцать лет, каждое утро рисует на промерзшем окне цифры — 23, 17, 9. Это дни, оставшиеся до её шестнадцатилетия, когда соцработница Галя обещала помочь найти мать. В столовой детдома в Нижнеозерске пахнет подгоревшей рисовой кашей. Семён, рыжий парень с шрамом на подбородке, тычет вилкой в комки крупы: «Опять эта дрянь. Вчера говорили, котлеты будут». Лера крадёт из холодильника пачку
Людмила, дочь кожевника, развешивала мокрые шкуры на жердях за избой, когда заметила вдалеке дымок. «Опять кони топчут посевы, — проворчала она, вытирая руки о передник, — отца быстрее зови». В соседней избе Твердислав, дружинник с шрамом через бровь, чинил кольчугу, согреваясь хмельным мёдом. Его конь, гнедой Бурко, нервно бил копытом у плетня. «Не к добру, — бросил Твердислав соседу, кивая на
Сергей Михеев, инженер-электронщик из Новосибирска, получил письмо от тёти Ольги из деревни под Томском — в конверте лежала засушенная ветка черёмухи и записка: *«Сарай рухнул. Приезжай, пока кирпичи не растащили»*. Он взял отпуск, купил билет на поезд № 098 с треснувшей пластмассой сидений. В тамбуре, пока курил с проводницей Людмилой, та спросила: *«Опять к вам в тайгу?»* — *«Там хоть звёзды