Дейзи каждое утро подметала крыльцо своего дома в Кутарадже, пока её младший брат Риан не убегал в школу, хватая лепёшку *martabak* с уличной тележки. В кафе *Soreang*, где она работала официанткой, завсегдатай Арди в кожаной куртке разглядывал потёртую карту острова, бормоча: "*Тут должны быть следы. Сантьяго не мог просто исчезнуть*". За соседним столиком старик в *peci*
Ади, детектив с потёртым блокнотом в кармане куртки, находит тело мужчины в дренажной канаве возле рынка Глодок. На запястье жертвы — татуировка в виде змеи, обвивающей кинжал. Рая, журналистка из захолустной редакции, приезжает на место раньше коллег: её старый фотоаппарат запечатлевает следы грязи на ботинках Ади, пока он кричит на патрульных: «Закройте периметр, тут не туристы!» В кармане
Два подростка, Ади и его сестра Лара, живут в рыбацкой деревне на берегу Яванского моря. Их отец, Сутарджо, чинит сети в сарае с запахом гниющей древесины, пока мать, Сити, продаёт жареную рыбу на рынке, где в воздухе висит аромат гвоздики и перца. Однажды Ади находит в лодке старый кинжал с резьбой в виде морского змея — подарок от деда, который шепчет перед смертью: *«Не носи его после
Ади, в потёртой кожаной куртке, торгует контрабандными запчастями для мотоциклов на рынке Глодок. Его сестра Рая, с татуировкой дракона на запястье, подбрасывает ему коробку с японскими свечами зажигания: *«Джакарта не прощает ошибок. Следующий груз — через порт Танджунг-Приок, но там полиция копает»*. Они прячут под прилавком старую карту с отметками возле вулкана Мерапи — её нашёл их отец перед
Алия, 23 года, втискивается в переполненный *angkot* после смены в кафе "Kopi Remaja", где разливает раф-кофе с пальмовым сахаром. В кармане — смятый чек с надписью *"Pelanggan №48: es kopi susu, kurang manis"*. По дороге домой в Кебайоран замечает Рини, 19 лет, которая толкает сломанный мопед мимо лотка с *gado-gado*. «*Ban belakang kempes lagi?*» — кричит Алия, вытирая
Ади, 27-летний копирайтер из Южной Джакарты, каждое утро начинал с пролитого кофе на клавиатуру ноутбука. Его квартира в районе Кебайоран-Бару пахла плесенью из-за протекающей трубы в ванной, которую он так и не починил за три месяца. В четверг, когда он пытался достать застрявший тост из сломанного тостера, в углу кухни возникла полупрозрачная фигура в синем джемпере — Лина, его бывшая, погибшая
Абдул копается в огороде, вытирая пот с лица тряпкой. Забор, который он чинил всю неделю, снова покосился после дождя. «Эй, Аяш, неси молоток!» — кричит он дочери, та ворчит, отрываясь от рисования: «Опять? Я же в школе устаю!» Эма, младший, пытается поймать курицу для супа, но та улетает на крышу сарая. Сара развешивает белье, поглядывая на керосиновую плиту — сегодня опять рис с овощами, банка
Райан, 19 лет, подрабатывает в кафе *Sore Hati* в Джокьякарте, развозит заказы на потрёпанном мопеде с наклейкой «Берегись пингвинов». Его соседка Лина, студентка-архитектор, вечно просит привезти ей кофе с гамбангским пальмовым сахаром: «Если опоздаешь, сама перекрашу твою стену в розовый». По вечерам они сидят на крыше общежития, слушая рок группы *Seringai*, пока Лина рисует в блокноте
Рини приезжает в деревню Пеланг после смс от тети Марсуди: «Бабушка умерла. Приезжай, дом твой». В старом доме пахнет гвоздикой и плесенью. На чердаке она находит коробку с письмами на голландском и фото бабушки с подписью «Сукарно, 1965». Сосед Ади, разносящий тофу на мопеде, говорит: «Здесь после заката не ходят к реке. Там Майсит плачет». Ночью Рини слышит скрип половиц и голос: «Ты тоже
Ади, 27 лет, моторикша в переулках Мангга Джуа, Джакарта, каждое утро начинает с проверки масла в старом Honda Beat. «Опять цепь скрипит, как бабушкин сундук», — бормочет он, вытирая пот с шеи платком в горошек. Его соседка Сурти, студентка-архитектор, рисует эскизы на балконе, заваленном горшками с жасмином. «Эй, Ади! Подвезешь до кампуса? Денег нет, но могу дать пару уроков английского», —
Натан, студент инженерного факультета, каждое утро протирает столы в кафе *Kopi Mantap* перед лекциями. Его рюкзак забит чертежами и дешёвыми сигаретами, которые он прячет от соседа по общежитию, Рио. Сальма, новенькая с медфака, впервые замечает его, когда он роняет поднос с грязными чашками — её смех заглушает гул холодильника. «Ты всегда так неуклюж?» — спрашивает она, протягивая платок с
Ади, 19 лет, торчит в гараже за рынком Мангарай, ковыряется в двигателе Honda Beat клиента. Руки в мазуте, из динамика трещит радио с прогнозом дождя. Сестра Рини, хромая, тащит коробку с лапшой быстрого приготовления: "Слушай, если не починим карбюратор к пятнице, Сурья опять кредиты припомнит". Ади бросает гаечный ключ в ржавое ведро — звук эхом бьётся по жестяным стенам. На столе