Арджун, 28 лет, работает водителем рикши в переулках Старого Дели. Каждое утро он покупает чай у слепого продавца возле мечети Джама-Масджид, замечая странных мужчин в белых куртах, которые следят за его маршрутом. Однажды к нему в повозку садится Мира, девушка в выцветшем сари, сжимающая конверт с печатью из деревни Алвар. «Отвези меня к вокзалу Низзамуддин, и не сворачивай с Чандни-Чоук», —
В ангаре, заваленном ящиками с болтами и масляными тряпками, Михо поправляет шлем, пока Саори ковыряет гаечным ключом в гусенице «Типа 89». «Сцепление опять заедает, — бормочет она, — в прошлый раз после прыжка чуть не отвалилось». Юкари, присев на корточки, сверяется с картой стадиона: искусственные холмы, бетонные развалины, мелкое озерцо у северного края. Хана, достав из кармана комбинезона
В глухой тайге под Томском геолог Артем Сазонов наткнулся на странный окаменелый объект в расщелине у реки Чулым. Его напарник, ветеран-буровик Геннадий «Гена» Михалыч, усмехнулся: «Опять твои камушки? Дров бы лучше нарубил». Артем отколол кусок скребком — под слоем грязи блеснула синеватая скорлупа. Вечером у костра, пока Гена чинил сломавшуюся лебедку, Артем позвонил коллеге из Новосибирска:
Чэнь Да Фу, грузный парень за тридцать, крутится возле пекарни в переулке Монкок. Каждое утро он покупает два булочки с кокосом и лотерейный билет у тёти Ван, которая ворчит: *«Опять на удачу нарываешься? Деньги копить надо, а не в воздух пулять»*. Он смеётся, закусывая булочкой с чаем пуэр: *«А вдруг завтра проснусь миллионером?»*. Однажды, спеша на смену, он сталкивается с Ли Минь — строгой
Карлос, пятнадцатилетний мальчишка из деревни Сан-Хуан-де-лос-Льянос, нашел в старом сундуке деда потрепанную карту с отметкой возле заброшенного храма Уицилопочтли. Его сестра Лупита, вечно с книгой по мифологии ацтеков под мышкой, сразу заявила: «Там либо золото, либо духи — третьего не дано». Они сбежали на рассвете, прихватив рюкзак с лепешками от матери и фонарик с севшими батарейками. По
Сона Мисхра, девушка из провинциального Барели с привычкой добавлять кардамон в чай даже в июльскую жару, переезжает в мумбайскую квартиру к мужу Аджаю, который работает аналитиком в банке. Их дом — трешка с мраморным полом, где свекровь Гита Патель каждое утро пересчитывает столовое серебро, а младший брат Рахул ворчит: «Опять *бабу* из деревни привез? Пусть хоть туалетную швабру не путает с
Джитендра застрял в пробке на мосту Ворли, опоздав на собрание в офисе *Shine Electronics*. Гаятри, вытирая пот со лба в душном классе муниципальной школы, проверяла тетради с ошибками в словах «электричество» и «конденсатор». Вечером они ели холодные паратхи с остатками алу-гоби, споря, кому платить за сломанный кондиционер. «Ты же знаешь, моя премия задерживается», — бормотал Джитендра,
Джагга, детектив из Мумбаи, копается в архивах старого участка, пытаясь связать убийство торговца специями в районе Дадара с исчезновением ключевого свидетеля. Его отец, Пракаш Рао, погиб десять лет назад — официально «при исполнении», но в ящике стола Джагги лежит фотография с разбитым служебным револьвером отца, найденным на месте ДТП. «Почему пули нет в отчете?» — бормочет он, перебирая
Али, с запахом рыбы на потёртой куртке, торгуется с поставщиком на стамбульском рынке возле Галатского моста. "Три лиры за кило, иначе мои дети завтра без ужина", — бросает он, вытирая руки о фартук. Мехмет в мятом пиджаке наблюдает за ним из-за прилавка с дешёвыми часами, потом подходит: "Слушай, у меня есть схема — золото. Но нужен человек, который не блефует при виде
Кей О, рыжий паренёк в засаленной куртке, копался в двигателе старого грузовика в мастерской своего отца на окраине Спрингфилда. Его подруга Мира, в очках с треснувшей линзой, пыталась собрать устройство из микроволновки и автомобильного аккумулятора у себя в гараже. «Снова взорвёшь пол-квартала?» — крикнул Кей О, вытирая руки об тряпку. «Это контролируемый выброс энергии!» — огрызнулась Мира,
В старом квартале Дубая Зейн аль-Фарид, 19 лет, тайком репетирует с группой на заброшенной крыше, пряча электроуд от отца-торговца коврами. «Сын, музыка не оплатит счета», — рычит отец, разбирая коробки с *аджманскими* коврами, пахнущими овечьей шерстью и пылью. По ночам Зейн переписывается с Прией из Мумбаи — она бьет в табла под гул вентилятора в комнате, заваленной учебниками по инженерии.
Радха, в простом хлопковом сари с выцветшим узором, каждое утро мелет зерно на каменной жернове возле хижины, пока дым от очага смешивается с запахом коровьего навоза. Кришна, в залатанной рубахе, перегоняет стадо в поле мимо храма Вриндавана, где колокольчики звенят под порывами ветра. «Смотри, цветы кадамбы упали на тропу», — говорит он, протягивая ей ветку, пока она перевязывает рану на копыте
