Ранко, заспанная, втирает крем в колени после утренней пробежки по парку Сибуя. «Опять эти синяки, — бормочет она, перевязывая шнурки кроссовок, — танцевать с таким…» В углу студии 765 Pro Минако доедает рисовый шарик, размазывая майонез по конверту с расписанием репетиций. «Завтра звукозапись в третьем павильоне, — кидает она Асуке, — директор сказал, если опоздаем — контракт разорвут». Асука,
Сухана, дочь владельца маленького магазина специй в переулках Мумбаи, каждый день раскладывает кардамон и куркуму в пакетики, пока мать болеет астмой. Её младший брат Раджив торопится в колледж, хватает *чапати* со сковороды: «Сестра, папа опять брал в долг у тех людей?» На другом конце города Акаш, сын владельца строительной компании, в белой рубашке с золотыми запонками разбирает документы в
Дэйв, затянутый в потёртую кожаную куртку, тыкал пальцем в треснувший экран панели управления танка M60A3. "Ты серьёзно, Курт? За 6 тысяч баксов мы получили ржавую консервную банку с военными наклейками 1982 года". Они стояли на парковке заброшенного автосалона под Эль-Пасо, где продавец по имени Бобби с тату "Semper Fi" на шее вручил им ключи-болванки. Тоби, до этого молча
Юкико, работница книжного магазина в Сибуе, каждое утро путает просьбы мужа Такуми. Он родом с Садо, и его диалект режет слух: вместо «гиёцу» он говорит «яцу», называет холодильник «рэйко». За завтраком он просит: «Накага, куда?» — Юкико молча переворачивает хлеб, думая, что он про тостер. Позже выяснится, что «накага» — местное слово для молока. В офисе, пока коллеги обсуждают выходные, она
Такуми, студент-архитектор, находит в старом сундуке бабушки потёртый дневник с картой, испещрённой отметками возле горы Роккосан. В углу страницы — детский рисунок дракона с надписью *«Там, где тени листьев сливаются с водой»*. Его друг Кейта, разглядывая карту, щурится: *«Это же район дамб — там всё затоплено лет двадцать назад. Бабка твоя точно не путала?»* Такуми замечает, что линии на карте
Рёта, студент-архитектор из Токио, натыкается на куклу в кимоно с выцветшим узором в лавке у станции Сибуя. Хозяин, старик в очках с толстыми линзами, бормочет: *«Ёцуги… её зовут Ёцуги»*, но отказывается брать деньги, сунув свёрток в руки Рёты. Дома сестра Миюки, пахнущая лаком для ногтей, кривится: *«У неё глаза как у мокрицы — выбрось!»*. Ночью Рёта просыпается от скрипа татами — кукла сидит у
Фериде, с руками в засохшей глине, каждое утро тащила ведра с водой из колодца в Чамлыке. Ее младший брат Али вечно норовил улизнуть пасти коз — вместо этого прятался за кустами, грызя лепешки с сыром. «Опять обожгла халву?» — кричала соседка Хатидже через плетень, тыча пальцем в дым из трубы Фериде. Та молча поправляла платок, зная: через час Демир зайдет «проверить задание» по математике у Али,
Лера, старшая из сестёр, торгует дешёвым трикотажем на подмосковном рынке. Её сестра Юля тянет зачётку в педагогическом, пряча сигареты в потрёпанный рюкзак, а младшая Катя целыми днями напевает иностранные хиты, разбивая яйца на раскалённую сковородку. После смерти матери они ютились в общаге, пока не сняли трешку в Люберцах — окна выходят на авторемонтные мастерские. «Опять кроссовки в коридоре
Антуан, французский архитектор с привычкой жевать мятные леденцы перед совещаниями, и Франческа, итальянская галеристка в поношенных кожаных ботинках, пытаются разделить квартиру на Монмартре. Их дочь Луи собирает чемодан, складывая между слоями одежды фигурку пони — «чтобы папе не было одиноко». Сын Март, пятнадцатилетний фанат скейтбординга, молча рисует граффити на дверце холодильника. «Забери
Като, студент-недоучка, подрабатывал в захудалом кафе «Star Dust», где в подсобке валялись коробки с прокисшим майонезом. Однажды за столиком с потёртым винилом он обнаружил Сонико — розововолосую девушку в потёртой кожанке, которая тыкала вилкой в омлет, повторяя: *«Батарея на 12%, нужна подзарядка»*. Её левая рука дёргалась, как перегоревшая лампа. Като, вспомнив университетский курс
Харуто, 28 лет, в рваных рабочих перчатках, с утра копался в грядках за домом из серого шифера. В соседнем сарае валялись ржавые грабли и мешки с удобрением, пахнущие рыбой. "Опять кабаны прорвали сетку", — бурчал он, подбирая с земли смятые ростки дайкона. Старик Дзимпати, сосед с шрамом на щеке, принес ему банку соленых слив: "В лесу ловушки проверь. А то не только репа
Саяка, Маю и Михо торчат на крыше школы в городишке где-то под Сендаем. Саяка царапает ручкой в тетрадке эскиз сцены: «Если мы соберем группу, нас пустят на фестиваль в порту. Там будут сканеры с едой и парни из колледжа». Маю жует пирожок с картошкой, крошки падают на форму — завхоз уже второй раз за неделю ругается за пятна. Михо ворчит: «Ты опять забыла, что у меня ритм как у робота-уборщика?»
