Джейк, сорокалетний программист из Сиэтла, застрял в рутине: дорога в офис в семь утра, дошираки на обед, редкие разговоры с сестрой по телефону. Его жизнь — это код и тишина двухкомнатной квартиры с видом на пожарную лестницу. Все меняет случай в прачечной самообслуживания на Элм-стрит: его любимая серая худи застряла в машине, а женщина по имени Лиза, художница, ткнула карандашом в кнопку
В тоскливую ноябрьскую слякоть Марио, итальянец, копался в гараже своего нового дома где-то в финской глуши. Его жена Каарина, финка, разгружала в кухне коробки с посудой, громко стуча крышками кастрюль. «Ты знаешь, что они тут самогон гонят, из картошки? Сто литров, — сказал он, вытирая масляные руки об старые джинсы. — Можем и мы. Просто чтобы согреться». Каарина фыркнула, но на следующее утро
Лана, с двумя чемоданами и ссадиной на колене, устраивается на работу в старом тбилисском доме с витражными окнами. Её задача — ухаживать за пожилой соседкой, госпожой Элисо, которая целыми днями перебирает чётки и смотрит в стену. Днём Лана моет лестницу с запахом лаванды и воска, слушая, как хрипит лифт. Ночью звонит мужу Георгию в Батуми: «Здесь слишком тихо. Слышно, как мыши в стенах
В родной город, где половина окон заколочена фанерой, возвращается Алексей. Его отец, Николай, чинит у печки старый примус, даже не оборачиваясь на скрип двери. «Приехал, значит, — бросает он, — там в кастрюле щи. Только мне от талых вод погреб откачивать, ты уж сам». Алексей оставляет сумку у порога, пальто вешает на гвоздь. Разговор не клеится; отец только сухо спрашивает, надолго ли. «Не знаю
Элайза, бывший военный, теперь курьер в Нью-Йорке, носит заказы в рюкзаке с оторванным ремешком. Ей звонят из неизвестного номера, мужской голос без представления говорит: «Пакет из химчистки «У озера» на 14-й улице. В кармане пальто вы найдете ключ от камеры хранения на Центральном вокзале. Не открывай пакет». Она находит в указанном пальто не ключ, а конверт с билетом в Париж и фотографией
Джейкоб Бау, сорока семи лет, продолжает преподавать в рижской художественной академии, хотя уже пару лет как не может продать ни одной своей работы. В мастерской, пахнущей скипидаром и старыми яблоками, он растирает краски, ворча на слишком дорогой ультрамарин. Вечера проводит за чаем с вареньем, слушая по радио сводки, которые становятся всё тревожнее. Он говорит жене Марте: «Моё место здесь, у
**В первом абзаце основное внимание уделено начальной стадии конфликта между персонажами, их быту и первому серьезному столкновению.** Лео, архитектор из Торонто, обнаруживает в ящике стола Эбби, преподавательницы литературы, пачку сигарет «Беломор» и пустые миниатюры из-под джина. Он молча кладет их перед ней, когда она проверяет тетради. «Это уже не стресс, это ритуал», — говорит он, не глядя.
Цай Минь, уже третий день подряд, смотрел, как тучи насекомых стирают с лица земли его рисовые чеки. Он выходил на поле с пустыми мешками из-под удобрений, махал ими в липком воздухе — смехотворный жест. Его сын, А-Бо, тыкал пальцем в экран телефона: «Отец, слушай, в газете пишут, в Тайбэе один ученый...». Но Цай Минь лишь отворачивался к окну, за которым стоял треск миллионов челюстей. Этот
Такэси Кавамура, владелец маленькой кондитерской в пригороде Осаки, вышел в три часа дня вынести мусор. Через десять минут его невестка, Мики, обнаружила у задней двери лишь недокуренную сигарету «Хоуп» на бетоне и остывшую кружку с чаем. Его телефон лежал на столе у кассы, в кармане рабочего халата остались ключи от магазина и кошелек с тремя тысячами иен. На улице было пасмурно, шел мелкий
Фрида, не отрываясь, смотрела в окно кухни на мокрый асфальт двора, пока её руки автоматически чистили картофель. Йозеф в гостиной пятый раз перечитывал одну и ту же газетную страницу. Их жизнь в берлинской «хрущёвке» давно свелась к тикающим часам и запаху тушёной капусты по вторникам. Всё изменилось, когда их внучка Лина, пахнущая сигаретным дымом и свободой, ввалилась в прихожую с огромным
Молодой дизайнер Софи, застрявшая в цикле срочных заказов на праздничную атрибутику, получает известие о смерти бабушки Элейн. Вместо запланированной рабочей поездки в Сидней она вынуждена лететь в провинциальный городок Хартсбрук, где ей предстоит разобрать старый дом. Софи находит на чердаке коробку с вырезками из газет 1970-х: оказывается, Элейн владела маленькой мастерской по пошиву винтажных
Марина, бывшая балерина, теперь работает швеёй в провинциальном театре. Её дочь-подросток Лида ненавидит балет, который Марина пытается ей навязать. После очередной ссоры, где тарелка с гречневой кашей летит на пол, Лида срывается и кричит: «Я не стану твоим вторым „Лебедем“!» Марина, в растерзанных тапочках на босу ногу, принимает решение: они продают квартиру в Нижнем Новгороде и уезжают в
