Лайл Картер, 28-летний фотограф-неудачник, мотается между дешёвой съёмной квартирой в промышленном районе Чикаго и фотостудией *Frame & Grain*, где ретуширует свадебные снимки. По вечерам он топит в виски ночные кошмары о вспышках света и силуэтах, растворяющихся в дыме. В ящике комода под грудой грязных футболок лежит старый Minolta X-700 — подарок отца перед его исчезновением в 2002.
Люкас ковырял ключом в замке старого мотоцикла «Хонда», когда в наушнике треснул голос Эмили: «Собирайся. Вокзал Сен-Лазар, третий тоннель. Там опять всплыли эти чёрные метки». Он вытер руки об рваную куртку, бросил взгляд на фотографию брата-близнеца на столе — лицо почти его копия, только шрам над бровью. Эмили в это время допивала эспрессо в баре у площади Клиши, оставляя на столе смятые евро.
В рыбацком поселке на окраине Джакарты Ади, 27 лет, в рваной кепке и резиновых сапогах, разгружает коробки с замороженным тунцом. Замечает, что один ящик легче остальных — внутри спрятаны пластиковые пакеты с белым порошком. «*Боджонг, смотри*», — толкает локтем напарника, но тот молча отворачивается. Вечером у ларька с *наси горенг* Ади сталкивается с Резой, местным авторитетом в белом костюме,
В старом домике у озера Тахо собираются четверо друзей: Итан, бывший спортсмен с травмированным коленом, Лила, аудитор с вечным кофе в руке, Маркус, механик в заляпанной маслом куртке, и Дженна, медсестра, которая везет с собой аптечку размером с чемодан. «Ты опять забыл ключ?» — бросает Дженна, пока Итан ковыряется в замке. Внутри пахнет плесенью и сосной. За ужином Маркус находит в треснувшем
Действие начинается в полуразрушенной гостинице на окраине Джокьякарты. Риан, студент-архитектор, и его младшая сестра Деви прячутся там от кредиторов. В рюкзаке Риан натыкается на потрепанный дневник с голландскими записями, оставленный предыдущим постояльцем. На третьей странице — схема здания с подписью *"Комната не для живых"*. Деви, разбирая консервы, замечает плесень, ползущую по
Джейкоб Харпер, бывший гробовщик из Бруклина, находит в своём полузаброшенном морге тело сенатора Грега Мэлоуна с пулей в виске. Время — 3:15 ночи, холодный свет неоновых ламп морга мигает, пахнет формалином и старыми трубами. «Лора, это же тот ублюдок, который закрыл программу школьных обедов», — бормочет он помощнице, которая пытается достать телефон. «Звонишь в копы — завтра нас обоих выловят
Демис торгует греческими оливками на крытом рынке возле станции «Тульская». Марина каждое утро покупает у него банку маринованных артишоков, хотя они ей не нравятся — просто нравится, как он вытирает руки об фартук с выцветшим узором и говорит: «Опять сдача мелочью? Ладно, забирай, только завтра монетками не плати». Однажды она попросила помочь донести ящик с хризантемами до киоска у выхода. Он
Анита, с утра закатав рукава сари, перетирала рис в тесной кухне, пока Радхика, её свекровь, щупала пальцами тесто для чапати. «Слишком сухо, — буркнула та, шлёпнув лепёшку на сковороду. — В нашем доме так не готовили». Вместо ответа Анита сунула под стол пакет с лишней солью — вчера Радхика трижды жаловалась на пересоленный дал. К обеду Арджун, муж, застал их за молчаливым перетягиванием каната:
Эмили, тихая библиотекарь с привычкой поправлять очки на переносице, нашла потрепанный дневник между стопками списанных учебников. Страницы пахли плесенью и керосином. "Смотри, Томас, — прошептала она, показывая коллеге выцветшую надпись на форзаце: *"Д. Кроули, 1879. Они вернулись через воду"*. Томас, вечно жующий бутерброд с тунцом, фыркнул: "Опять твои призраки? Может, это
Ли Мин поднял выцветший синий платок, зацепившийся за ветку кривой сосны. Рядом Сяо Хуан, в рюкзаке у нее болтались банка перцового соуса и компас с треснутым стеклом. «Тут тропа раздваивается», — сказала она, тыча пальцем в карту, нарисованную на обороте меню из харчевни. Ли Мин потрогал ствол березы — кора отслаивалась, как старая штукатурка. Они шли три дня, ориентируясь по отметинам на
Артём, второкурсник политеха, каждое утро толкается в троллейбусе №14 от общаги на Сортировке до рынка «Рассвет». В кармане — смятая записка от Лиды, соседки по этажу: *«Купи батарейки для весов, мама опять ворчать будет»*. На овощном ряду, где Лидина мать торгует морковью из садового кооператива, он замечает, как девчонка в стёганой куртке спорит с охранником из-за разбитых яиц. «Да я же не
Лина, 23 года, моет грязные чашки в кафе *Blue Sparrow* на окраине Сиэтла. Каждую ночь она засыпает за стойкой, а в голове звучит мелодия, которую не может вспомнить при пробуждении. На запястье — шрам в форме ноты, который пульсирует, когда в радиусе километра кто-то напевает её «сонные» песни. Вчерашний клиент, пожилой мужчина в мятой ковбойской шляпе, оставил записку: *«Твоя мать пела так же.
