Мёрфи, слепая со школы, шарит рукой по полке в закусочной, ищет пачку сигарет. Треск рации за стеной — копы снова пришли за бесплатным кофе. Её друг Тайсон неделю не звонил, а теперь Джесс, соседка с третьего этажа, шепчет: «Его нашли в канаве за «Лаки Стар». Мёрфи тычет тростью в асфальт, пока не натыкается на разбитый телефон Тайсона у мусорных баков. «Ты что, нюхаешь улики?» — хрипит детектив
Ольга, бывшая учительница из Харькова, в декабре забирает сестру-подростка Катю из интерната под Изюмом. Денег хватает только на билеты до Ростова — там живет их дядя Витя, таксист с протезом после Донбасса. В автобусе Катя рисует в блокноте кота, а Ольга перечитывает смс от мужа-контрактника: *«Не пиши пока. Батарею забрали»*. На въезде в Россию пограничник долго листает их паспорта, потом
Лив, 22 года, каждое утро разгружала ящики с треской в портовом магазине Бергена. Её сосед Эйнар, 35 лет, чинил моторы рыбацких лодок в гараже с треснувшим окном. «Собираешься на фьорды в субботу?» — спросил он, вытирая руки промасленной тряпкой. Лив молча кивнула, зная, что он имел в виду не рыбалку, а их тайные встречи у старого маяка, где они оставляли записки для Марте — младшей сестры Лив,
Лора, 32-летняя библиотекарь из провинциального Элмсфорда, на третьем УЗИ замечает, как доктор Ричардс резко замолкает, увидев экран. «Размер плода… в пределах нормы», — бормочет он, избегая зрительного контакта. В коридоре клиники «Св. Агаты» Лора ловит обрывок разговора медсестер: «…та же аномалия, что у пациентки 14». Дома Марк, ее муж, вскрывает конверт с результатами анализов — страница с
Эмили, стоматолог из Бристоля, каждое утро начинает с проверки инструментов в клинике на Бейкер-стрит. Запах эвкалиптового ополаскивателя смешивается с ароматом её латте, который она пьёт из потёртой термокружки. Её ассистент, Марк, вечно опаздывает, оправдываясь пробками на мосту Принцессы Виктории. «Опять с утра без кофе?» — бросает Эмили, разворачивая стерильный пакет с зеркальцем.
Марк Реннер, аналитик из отдела кибербезопасности АНБ, находит в служебной почте зашифрованный файл с пометкой *«Проект «Серый щит» — ликвидировать»*. Он звонит коллеге, Карле Видаль: «Ты проверяла вчерашние логи с серверов в Балтиморе? Здесь что-то про детализацию звонков сенатора Гарретта». Карла, разбирая стопку бумаг в кабинете 47B, натыкается на распечатку с координатами заброшенного ангара
Лена, 27 лет, бариста в крошечной кофейне на углу 5-й авеню и Бликер-стрит, 30 декабря замечает клиента в помятом пальто, который пятый раз перечитывает меню. «Эспрессо двойной, без сахара», — бормочет Марк, не глядя. Она протягивает чашку, роняет ложку; он ловит её в воздухе. «Спасибо, я тут… просто не хочу домой», — он указывает на чемодан с наклейкой *Miami 2016*. «Родители думают, я всё ещё
Оливия ковыряла вилкой остывшую картошку, пока Томас, её младший брат, пытался приклеить оторванную лапу плюшевому коту. Их мать, Софи, разбирала пачки с розами в углу кухни, пахнущей воском и вчерашним супом. "Снова опоздаешь на урок рисования", — бросил отец, Жан, пряча в портфель стопку тетрадей с кривыми буквами. На лестнице Оливия столкнулась с мадам Лефевр, соседкой с третьего
Лукас, 28-летний патологоанатом из морга при больнице Санта-Мария в Сан-Паулу, каждую смену начинал с кофе из треснувшей кружки с надклеенным стикером "I ♥ SP". Его напарник Карлос, вечно жующий *pão de queijo* из бумажного пакета, однажды утрой замер у холодильника с трупом: "Эй, смотри – у этой бабушки ноготь сломан, как у моей тётки, когда она дралась с грабителем". На
Марко, 34 года, торгует вялеными анчоусами на рынке Портичелли в Неаполе. Его соседка Лючия, владелица лавки с керамикой, каждое утро ставит ему эспрессо в потрескавшейся чашке с синим ободком: *«Ты опять не спал? Смотри, как руки трясутся»*. Они десятилетиями делят стену с трещиной, через которую пробивается запах жареных кабачков, но после смерти отца Марко начали делить наследство —
В пригороде Олдтауна Эктор Моралес, владелец конторы «Морозные трубы», ежедневно таскает в ржавом фургоне паяльник, разводные ключи и банку с болтами. Его жена Роза, уставшая от звонков клиентов в 6 утра, варит кофе в синей эмалированной кастрюле, пока их сын-подросток Томми прячет под кроватью грязную униформу с пятнами от ржавчины. В четверг Эктор врезался в забор миссис Глэдис, пытаясь
Марина, в потёртой кожанке и с чемоданом на колёсиках, приезжает в городишко, где на вокзале краска облупливается с лавочек. Настя, в школьной форме с выцветшими бантами, встречает её молча — только щёлкает жвачкой. «Почему не звонила?» — бросает она, подбирая с земли обёртку от конфеты. Дома — запах сырости и лекарств: мать, Валентина Семёновна, лежит под одеялом с вышитыми петухами. На столе —
