Артём тащится по обледенелому тротуару к подвалу «Грача», прижимая к груди потрёпанный блокнот. В кармане куртки звенят пятьдесят рублей — вся выручка с прошлого выступления. За стойкой Денис, в засаленной футболке с принтом «КиШ», вытирает стаканы: «Опять свои оды про пробки и бабу Лену из ЖЭКа несешь?» На сцене тускло горит синяя лампа, в углу воняет мокрыми тряпками. Организатор Санек, щёлкая
Мальчик Миту в выцветшей белой рубашке и шортах с заплаткой на колене каждый день убегал к старому баньяну за околицей деревни. Дерево, которое он называл *«Баба»*, шелестело листьями в ответ на его флейту. «Почему река сегодня молчит?» — спрашивал Миту, вглядываясь в треснувшее русло. Баньян, раскачивая корнями, указывал на тропу в гущу леса, где обезьяны таскали манго у разносчика Раджа.
Елизавета Мартен, монахиня из монастыря Святой Анны в провинции Квебек, каждое утро начинает с проверки кладовой. Запасы муки подходят к концу, а вчерашний шторм оставил трещину в восточной стене часовни. «Сестра Мари, — говорит она, поправляя очки, — если не найдем цемент до пятницы, ремонт обойдется вдвое дороже». Помимо молитв, она ведет учет больничных поставок для местной клиники — там
В Мумбаи 23-летний Адитья Шарма, младший аналитик в рекламной компании, каждое утро толкается в переполненном автобусе № 47, держа в руках пакет с ланчбоксом от матери. Его сестра Мира, студентка колледжа Св. Ксаверия, ворчит за завтраком: «Опять *алу паратха*? Папа вчера обещал купить *панир*». Их отец, Рави, молча ковыряет вилкой яичницу — после увольнения с завода он неделями не решается
Акира Танака, студентка из токийского района Сибуя, случайно активирует странное устройство, найденное в коробке с б/у техникой на блошином рынке «Сэнге-дзиндзя». Экран гаджета показывает надпись «Соединение установлено» на смеси японского и английского, а через пять минут к ней в квартиру ломится Лиам Картер – американец в мятом хаки, утверждающий, что получил её фото через это же устройство в
В старом спортзале на окраине Лос-Анджелеса Майк Сантос, 28 лет, бьет грушу с оторванным ремнем. Тренер Вик Мендоза, 54 года, в мятом свитере, кричит: "Ты машешь руками, как бабка в автобусе!". Пот льется по стенам с отслоившейся краской, а из динамиков хрипит ремикс 90-х. После тренировки Майк заходит в закусочную "Эльдорадо", где официантка Кармен, его бывшая, ставит перед
Гленн Моррисон, владелец полуподпольной студии в гараже на окраине Лос-Анджелеса, три дня не менял рубашку. Он вытирал пальцами пятно кофе на столе, пока клиент-рэпер Сайрус кричал в микрофон: «Ты вообще слышишь, как этот бит заезжает?» В углу валялись провода от разобранного синтезатора, а на полке над диваном дочь Гленна, Лиза, оставила розовый рюкзак с наклейкой «Спасите пчёл». «Пап, ты опять
В полуразрушенном Бейруте 17-летний Амир ковыряется в ржавом холодильнике заброшенной квартиры на улице Хамра, вытаскивая банку консервированного хумуса с истекшим сроком годности. Его младшая сестра Лейла, в потёртой желтой куртке, рисует мелом на стене силуэты людей, которых не видела с тех пор, как город опустел. «Там, на побережье, ещё есть электричество», — бормочет Амир, разглядывая карту с
На полуразвалившуюся веранду с покосившимися ставнями Оксана выставила чемодан, облепленный авиационными наклейками. Из-под ржавой крышки колодца доносилось жужжание ос — воду пришлось носить вёдрами из соседского крана. «Тётя Люда говорила, тут тишина, а не треск цикад как в Киеве», — проворчала она, вытирая пот со лба газетой «День». На разбитой дороге к посёлку её джип заглох, и местный рыбак
В заброшенной школе под Донецком Алина Коваленко, 23 года, чистит ствол винтовки Драгунова тряпкой, пропитанной машинным маслом. За окном — запах гари от горящего шинного завода, где ваются сепаратисты. Ее напарник, Янис Витолс (бывший лесник из Риги), щелкает счетчиком патронов: «Осталось 13. Вчерашний промах — из-за порыва ветра с востока, не учел». Алина молча поправляет шерстяную повязку на
Николай, учитель литературы в потрепанном пиджаке, каждый вторник ведет уроки в классе с отслоившейся краской на подоконниках. После объяснения темы про Чехова он неожиданно спрашивает рыжего Витю с последней парты: «Ты счастлив, когда мать борщ варит или когда в футбол гоняешь?» Мальчик мнется, щелкает ручкой: «Не знаю... Наверное, когда двойки нет в дневнике». На перемене Николай покупает в
Вон Сук, дочь гончара из деревни у реки Ханган, случайно сталкивается с королем Сонвоном, когда тот в простой одежде инспектирует рынок керамики. Её руки в засохшей глине, запах обожженной глины от невыспавшейся из-за ночного обжига чаш — это первое, что замечает Сонвон. "Твои пальцы дрожат", — говорит он, указывая на трещину в её изделии. Она огрызается: "Лучше бы ваши советники
