Сашка чинит «Таврию» в гараже за Оболонью, когда звонит Виктор. Тот присылает смс: *«Нужен водила. 500 долларов. Вечером у метро «Левобережная»»*. В квартире на 9-м этаже, где обои отслаиваются возле газовой плиты, мать Галина вытирает лавку тряпкой: «Опять с этими урками шастаешь? Хочешь, чтоб и тебя в дренажную канаву выкинули?» Сашка молча берет ключи от дедовского «Москвича», в бардачке —
Вера, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, разгружает ящики с карамельными яблоками на заднем дворе киевской кондитерской. Утром, пока печи греются, она замечает мужчину в выгоревшей куртке — Саша, новый грузчик, переехавший из Чернигова. «Там после взрывов даже соль в магазинах пропала», — бросает он, втаскивая мешки с мукой. Вечерами они сидят на складе: Вера делится остатками
Лиза приехала в Брекенридж на рождественские каникулы, чтобы помочь сестре Клэр разобрать вещи в старом доме после смерти отца. В прихожей, снимая мокрые ботинки, она заметила потертый чемодан с наклейкой «Венеция, 1998». *«Папа так и не выбросил его?»* — спросила она, проводя пальцем по пыльной крышке. Клэр, разогревая глинтвейн на плитке, бросила через плечо: *«Говорил, там письма мамы. Не лезь
В старом районе Валенсии Карлос, 27 лет, в рваной кожаной куртке, разгружает коробки с книгами в семейный магазин *Librería Sol*. За прилавком — его отец, Мануэль, с сигаретой в зубах. "Снова подняли аренду, — бормочет он, разглядывая квитанцию. — Если к пятнице не соберем, закроемся". Карлос молча поправляет очки, заляпанные пылью. По дороге домой он спотыкается о треснувшую плитку на
Юити, застенчивый продавец из книжного магазина в Синагаве, каждое утро раскладывает новинки у входа — сегодня это сборник Харуки Мураками с помятой обложкой. Рэйко, подрабатывающая в баре с синей неоновой вывеской, задерживается после смены, чтобы дочитать роман, забытый клиентом. Их сталкивает ливень возле автомата с напитками у станции Мегуро: он пытается прикрыть сумку с книгами пиджаком, она
Оксана, в розовом платке с выцветшими узорами, раскладывала карты на кухонном столе в хрущёвке на Оболони. За окном дребезжал трамвай №18, а дочь Лиза, жуя бутерброд с колбасой, спрашивала: «Мама, правда, ты вчера бабке Степановне смерть напророчила?». В коробке из-под конфет «Ромашка» хранились фотографии клиентов — рядом с пятном от вишнёвого варенья лежал снимок женщины в синем пальто,
Олег выбивал пенсию бабушке в переполненной очереди «Ощадбанка», когда позвонил Витька: «Слышь, надо три штуки к завтраму. Или кредиты зарежут». Сумка с мокрым снегом порвалась у него на ходу — рассыпались пачки лекарств для матери. Вечером, за столиком в «Цимесе», Витька сунул ему ключи от чужой Audi: «Тырь, везешь в Борспіль, там снимут. Ты ж не лох?» Олег втиснулся в холодный салон, вспомнил,
Ноп, рыбак из деревни Бан-Самет, чинил сети на берегу, когда Сай, его сосед, принес бутылку виски с треснувшим горлышком. «Опять *Пхао* с юга не вернулся, — Сай сел на корточки, разминая суставы, — Говорят, его лодку нашли пустой возле Чанга, только компас сломанный в трюме». Ноп молчал, выдергивая из сетки пластиковый пакет — их стало больше после шторма. В воздухе висела вонь гниющих
Тиан приезжает в горную деревню Пха Пун Дэн с рюкзаком, забитым лекарствами и блокнотом, где дрожащим почерком записаны фразы на языке акха. Местный начальник Торфан в зелёной форме лесничего хмуро проверяет документы: «Ты тут надолго?» — «Пока не научусь варить суп с крапивой», — бросает Тиан, пряча под курткой шрам от трансплантации. По вечерам он тайком разглядывает фото Тораенг — девушки в
Лила, 17 лет, переезжает в Гринспрингс — дождливый городок на границе канадских лесов — после того, как мать забирает её из Чикаго. В кафе «Седой койот», где Эйдан, сын местного застройщика, мешает эспрессо с кардамоном, она замечает его потёртый фотоаппарат Nikon. «Снимаешь только пейзажи?» — спрашивает она, разглядывая снимок водопада Сторми-Крик. «Люди уходят. Водопады — нет», — бросает он,
В Бруклине, в душной квартире над автомастерской, Лили клеит гирлянды для мальчишника подруги детства Софи. На полу — коробки с блестками, старый ноутбук с открытым Google Docs («Список гостей: вычеркни Марка, он теперь веган»). Джесс, сестра Софи, врывается с подносом кофе из «Данкин»: «Твой латте, но там сняли молоко — у бариста сегодня смена». Лили морщится: «Я же писала в групповой чат про
Гизелла, или Гиз, моет столики в кафе *Warung Senja* на окраине Джакарты. Её сестра Лина вечно ворчит из-за сломанного кондиционера в их однокомнатной квартире: «Ты хоть премию выпросишь, а то задыхаюсь тут». Гиз в ответ крутит тряпкой, думая о Рафки — парне с мотороллером, который каждый четверг заказывает эспрессо и оставляет чаевые монетами. В это же время Аннабел, Энн для друзей, примеряет
