Эканем, 19 лет, втирает пятно с розовой блузки миссис Адебайо на кухне с цементными стенами. Ее брат Окон в это время разгружает ящики с соком "Chivita" на рынке Ошоди, шею натирает веревка мешка. Они приехали из деревни под Калабаром после смерти родителей — мать сгорела вместе с хижиной из-за опрокинутой керосиновой лампы. В квартире миссис Адебайо пахнет жареным плантайном и лизолом.
Лиза, 28 лет, работает в кафе *Kreuzer* на углу Фридрихсхайн, разливая кофе с потрескавшимися ногтями. Её парень Том, менеджер склада, забывает выключить свет в их однокомнатной квартире на Везерштрассе, из-за чего они ссорятся из-за счетов. «Ты думаешь, деньги с деревьев падают?» — бросает она, разбирая посуду с остатками чизкейка. По вечерам Лиза тайком рисует в блокноте эскизы платьев, пряча
Лиза Шульц, 24 года, вкалывает на текстильной фабрике в Берлине, по ночам перешивает солдатскую форму — игла постоянно ломается о грубую ткань. Её брат, Эмиль, сбежал из казармы после того, как офицер Фридрих Штраус приказал расстрелять дезертиров. В Цюрихе, на мосту Мюнстербрюкке, она сталкивается с Карлом Беккером: у него в рюкзаке флаконы с морфием и письма Эмиля, зашитые в подкладку пальто.
Лиза Дроздова, в потёртой кожанке и с жёлтым шлемом под мышкой, разгружает коробки с ламинатом у подъезда на Профсоюзной. Её мотоцикл «Урал», перекрашенный в синий, вечно капризничает — то бензин подтекает, то цепь слетает. «Ты опять влипла?» — Юля, парикмахер из «Локона», щёлкает зажигалкой, глядя, как Лиза перевязывает порезанный о скотч палец. Вчерашний заказ — три пиццы на заброшенный завод в
Карлос Монтес, владелец текстильной фабрики в Мехико, за завтраком на мраморной террасе вдруг роняет газету с новостью о банкротстве. Его жена София, в шелковом халате, пытается успокоить детей: Валерия, 19 лет, тут же звонит стилисту, чтобы отменить окрашивание, Мигель, 15, прячет новые кроссовки под кровать, а 8-летняя Лупита ревет, потому что няня уволилась. Через неделю они переезжают в
Ади, 17 лет, в рваных кроссовках протискивается между лотками с темпе и жареным тофу на рынке Пасари-Минггу в Джакарте. Его сестра Рая исчезла три дня назад, оставив только смс: *«Они зовут через дождь»*. В кармане у Ади — её потёртый блокнот с зарисовками петроглифов из пещеры под Джокьякартой, где они выросли. «*Слыхал, она вляпалась в дела с теми, кто старые камни шепчет*», — бросает слепой
Кобби, 23-летний аптекарь из Кумаси, каждое утро пробирается через рынок Аденкреби, чтобы собрать листья алоэ с заброшенного участка за мечетью. Его мать, Афия, кашляет в углу комнаты, завернувшись в платок с узором из банановых листьев. «Ты опять полез в эти колючки?» — шипит соседка Эфура, развешивая вяленую тилапию на веревке. Она хочет выкупить землю под магазин стройматериалов, но Кобби
Рэй, бывший военный с шрамом через левую бровь, рылся в мусорных контейнерах за пабом «Уголек», когда получил смс от анонима: «Сара жива. Ищи доки Собачьего острова». Его жена исчезла три месяца назад после ночной смены в больнице Св. Мэри — на месте нашли только сломанный браслет с гравировкой *R+S*. Хануман, его напарник с татуировкой обезьяны на запястье, взломал камеры у складов: «Рейвен
В пригороде Сиэтла библиотекарша Лина Морроу каждое утро протирала пыль с полок в отделе локальной истории. Записи о пропавших в 1987 году подростках она нашла случайно, перебирая коробку с пожертвованными книгами — между страниц «Моби Дика» лежала фотография заброшенного элеватора с надписью «Они в стенах» на обороте. Её сосед Марко, разнорабочий из тако-трака «Лос-Каминос», принёс карту
Карлос, в потёртой кепке и резиновых сапогах, разгружал коробки с сушёной рыбой на рынке Балангас. Его пальцы пахли солью, а рубашка прилипла к спине от утренней влаги. В перерыве он забегал в кафе «Лорна», где Мария, в синей учительской юбке и с потрёпанным учебником математики, уже ждала у стойки. «Опять уроки проверяешь вместо обеза?» — хрипло усмехнулся он, вытирая лоб. Она потянулась за
Лина, уперевшись лбом в стекло джипа, бормотала Джейку: «Если еще раз назовешь этот адский зной «тропическим бризом», выброшу твой компас в сухую реку». Они тащились по раскаленной дороге из Найроби к границе Танзании — Джейк, начинающий биолог, настаивал на объезде через деревню масаев, где когда-то работал его отец. Сзади Кайла щелкала фотоаппаратом, ловя силуэты баобабов, а Маркус, вчерашний
Эмили Ларсен, с глиной под ногтями и пятнами краски на фартуке, каждое утро открывала мастерскую в старом портовом складе. Её брат Джейкоб тем временем разгружал ящики с пивом в своём баре "Якорь", где пахло солёным воздухом и жареным луком. "Мать опять забыла, где очки, – сказал он, вытирая стойку тряпкой. – А счёт за электричество вырос на 30%". Эмили, лепя вазу с трещиной
