Ли Жоу, курьер из района Чаоян, разворачивает лапшу «Каншифу» в съемной однушке, когда замечает трещину на стене. В ней — деревянная шкатулка с потрескавшимся веером. «Ты уверена, это не хлам?» — Сяо Юй, соседка-студентка, щурится, разглядывая узоры. «Смотри, иероглифы стерлись, а вот дата — 1927. Кому нужна такая подделка?» На следующий день, развозя посылку на улице Нанкинлу, Ли Жоу вдруг видит
В Ереване, в квартире над авторемонтной мастерской, 17-летняя Сирануш находит в шкафу отца старую авиационную форму и письма с пометкой *Аэропорт Звартноц, 2003*. Её отец, Армен, исчез месяц назад после ночной смены диспетчером. Сирануш пробирается в заброшенный ангар, где встречает Гагика — коллегу отца с ожогом на левой руке. «Твой отец задавал не те вопросы», — бросает он, выбрасывая окурок в
Хираги, парень в потертой кожаной куртке, разбирает старый радиоприемник на кухне своей однокомнатной квартиры в Сибуе. Внезапно экран телефона вспыхивает: *"Ты видел синие огни над Синдзюку вчера? Это не фейерверк"* — сообщение от Тэцуи, его соседа-студента. Вечером они находят в переулке за конбини девушку с перебинтованной рукой — Аой. Она роняет из кармана обломок керамической
Элис Морган, двадцатитрехлетняя работница текстильной фабрики в Бостоне, каждое утро протирала станки тряпкой, пропитанной машинным маслом. Её пальцы, покрытые заусенцами, дрожали от холода, когда она передавала корзину с углём кочегару Джонатану Грею — высокому парню в залатанной куртке, который всегда подмигивал, говоря: «Сегодня ветер с залива — пальцы примерзнут к железу». По вечерам Элис
Лайла Ковингтон, детектив из отдела киберпреступлений, каждое утро начинала с кофе, в который сыпала щепотку корицы. Ее стол в участке Ньюбрука был завален распечатками транзакций и флешками с пометкой «СРОЧНО». Напарник, Картер Холт, ветеран с шрамом через бровь, однажды утром швырнул на стол папку: «Опять эти поджоги на 5-й авеню. Бездомный видел, как кто-то в синей куртке убегал». Лайла,
Марк Толберт, менеджер отдела логистики, первым замечает, что в углу конференц-зала пятно от кофе 2019 года все еще не оттерли. Он тыкает пальцем в пятнистый ковер, пока Джина из HR пытается объяснить новую политику гибридного графика. "Три дня здесь, два дома — это компромисс", — говорит она, поправляя синюю пластиковую табличку с надписью *Социальная дистанция*. "Компромисс между
Ли Чэнь, младший аналитик из Шэньчжэня, заметил двойника в случайном ролике с камеры метро — тот нёс точно такую же потрёпанную сумку с логотипом «Xinghua Technologies», но в руке сжимал стаканчик баоба-ча со льдом, который сам Ли терпеть не мог. «Смотри, Вэньцзяо, это же я, но я вчера вообще на совещании сидел до девяти!» — тыкал он пальцем в экран смартфона коллеге, которая, разминая затекшую
Юта Тогаси, переехав в новую квартиру на втором этаже старинного дома, пытается скрыть прошлое увлечения «Тёмным Пламенем» — выдуманной силой, которую он придумал в средней школе. Он засовывает старый чёрный плащ и дневник с ритуалами под кровать, но соседка снизу, Рикка Таканаси, врывается к нему с самодельным мечом из картона и скотча, объявляя, что видит «Врата Эндемиума» на балконе. «Ты же
Александр Чацкий, в сюртуке с чужого плеча, врывается в особняк Фамусова на Пречистенке. Софья, затянутая в корсет, отворачивается, когда он вспоминает их детские прогулки в саду: *«Ты помнишь, как лазили через плетень за крыжовником?»* В столовой Павел Афанасьевич, обливаясь борщом, кричит лакею: «Опять свечи не вовремя зажгли!» Гости в париках шепчутся о карточной игре у княгини Тугоуховской,
Джеффри Темпест, в помятом костюме и с чернильными пятнами на пальцах, дописывал главу в съемной комнате над бруклинской пекарней. Запах горелого хлеба смешивался с дымом дешевых сигар. «Ты же хочешь, чтобы *Слепые часы* издали?» — Люцио Морган, в идеально отутюженном белом пиджаке, разложил на столе пачки долларов, придавив их пустой бутылкой джина. Сделка: рукопись за славу, но Джеффри не
Мириам, 27 лет, работает ночным сторожем в городской библиотеке Ванкувера. Ее квартира на третьем этаже старого кирпичного дома завалена книгами по оккультизму и пустыми банками из-под энергетиков. Во время обхода хранилища она натыкается на потрепанный фолиант 1893 года с гравюрой совы, у которой вместо глаз — шестеренки. После этого у нее начинаются мигрени: в метро она видит тени с ключами
Надя, девочка с медальоном в форме капли, прячет его под рваным плащом, пока цирковая труппа, где она работает, гастролирует по прибрежным деревушкам Франции. Ее преследуют агенты в черных мундирах — они хрипло перешептываются: «Голубая Вода должна вернуться Немезиде». В портовом кабаке Марселя Надя сталкивается с Жаном, мальчишкой-изобретателем, который чинит сломанный паровой двигатель,
