Софи Джонс, редактор из Чикаго, приезжает в Холли-Спрингс, чтобы помочь маме перебрать старые коробки в гараже. В углу она находит свой детский дневник с набросками «идеального рождественского дня»: горка из одеял, какао с зефирками, гитара отца. В кафе на Мейн-стрит Джейк Митчелл, теперь владелец пекарни «Sugar Pine», ставит перед ней тарелку с корицей-роллами. «Ты всё ещё добавляешь изюм в
Лили Харпер, копирайтер из Торонто, приезжает в Пайн-Холлоу — засыпанный снегом городок с одной заправкой и фамильной пекарней *Harper’s Oven*. Ей нужно помочь матери, Маргарет, спасти бизнес от банкротства, но первое, что слышит: «Десять лет не звонила, а теперь решила стать героем?» В углу кухни брат Джейкоб доедает кекс с изюмом, бурча: «Ты хоть помнишь, как тесто замешивать?» Лили натыкается
Боцзин и Сиде познакомились в старшей школе Тайбэя на уроке алгебры. Сиде, застенчивый парень в очках с треснувшей оправой, случайно задел рукой Боцзина, когда передавал тетрадь. «Прости», — пробормотал он, но Боцзин лишь усмехнулся: «Считай, это судьба». После уроков они начали встречаться у стенда с объявлениями о репетиторах — Боцзин приносил Сиде булочки с красной фасолью из пекарни на углу
Оксана сидит в «Цимес» на Подоле, трет ладонью подтеки на стакане с облепиховым чаем. Марьян, с сигаретой за ухом, тычет в ее блокнот: «Опять про мать пишешь?» Она закрывает тетрадь с наклейкой «МНС» на обложке, переводит на его разбитую костяшку на мизинце — остаток после цеха в Броварах. «Она три дня звонит. Говорит, я холодильник не так закрываю, молоко киснет». Марьян фыркает, достает из
Джилл, учительница младших классов, застревает в повторяющемся дне 24 декабря. Каждое утро начинается с запаха жареной индейки от соседа, мистера Кларка, и голоса дочери Софи, которая снова забыла костюм оленя для школьного спектакля. Муж Майкл, вечно спешащий на зимнюю ярмарку, в сотый раз роняет ключи от грузовика в сугроб. «Ты точно не забыла про гирлянды?» — спрашивает он, пока Джилл пытается
Лайза Морган, 28-летняя журналистка из Торонто, получает задание написать о «настоящем канадском Рождестве» для местного портала. Редактор Том, в растянутом свитере и с кофе в руке, бросает: «Если к 24-му не будет материала, закрываю твой блог про винтажные открытки». В антикварной лавке на Дандэс-стрит, пахнущей ладаном и пылью, она натыкается на коробку писем 1943 года. Солдат по имени Элиас
В старом доме на окраине Филадельфии семья Гарперов собирается на ежегодный ужин. Младшая дочь, Лиза, 22 года, в джинсах с выцветшими коленями, пытается спрятать бутылку текилы в рюкзак, пока мать, Марта, мешает соус в кастрюле с отколотой эмалью. «Опять везешь свой мусор на стол?» — бросает старший брат Майкл, разворачивая салфетку с оленями. Отец, Билл, молча чинит гирлянду на ёлке — знает, что
Сара впервые столкнулась с Беном у ёлки на Рокфеллер-плаза, когда он помог поднять рассыпавшиеся из её сумки ёлочные шары. «Стеклянные, да? Смело для толпы», — усмехнулся он, протягивая синий шар с трещиной. Она в ответ сунула ему бумажный стаканчик какао: «За услуги — но это без зефира, я жадная». В следующие три года их случайные встречи у той же ёлки обрастали ритуалами: Бен приносил пирожки
Марьяна, младший бухгалтер из киевской конторы, получает смс от брата: «Мать в больнице, 3-й этаж. Приезжай до пятницы». В автобусе «Киев-Яремче» она грызет леденцы «Душистый мед», чтобы не укачало. Тарас, ее старший брат, встречает на остановке в выцветшей куртке цвета хаки. «Дом рушится, крыша течет. Продавать надо», — говорит он, разбивая лопатой лед в колодце. В комнате, где умерла мать,
Лена, 27 лет, перебивается с временной работы в кофейне *Bean & Breeze* на окраине Торонто, пока не устраивается помощницей в кондитерскую *Sugarplum*. Хозяин, грубоватый мистер Харпер, постоянно ворчит: «Тесто для кексов замешивай по часовой стрелке, иначе поднимется криво». По вечерам Лена тайком экспериментирует с рецептами в съемной квартире — добавляет кардамон в яблочный пирог, пока
Лиа Мороз, 17 лет, втирает пятно от варенья на фартуке за прилавком семейной пекарни "Бейгель & Ко" в Бруклине. Запах жареного лука от латкес смешивается с гвоздикой из яблочного варенья для суфганий. «Ты уверена, что восьмая свеча горит ровно?» — спрашивает она у рыжего парня в кожаной куртке, который пялится на ханукию у витрины. Ной Штейн, новичок из Чикаго, щёлкает зажигалкой:
Катя Семёнова, младший лейтенант из райотдела на окраине Нижнего Новгорода, втянулась в историю с пропажей студентки из общаги на улице Родионова. Вместо патрулей — копание в архивах с пыльными папками 90-х, где натыкается на три похожих дела: девушки 18-20 лет исчезали раз в пять лет, последний раз — в 2015-м. Начальник, майор Глухов, хрипло ворчит: *"Тебе завтра наряд на рынок, а не
