Даша привыкла мерить жизнь делами: награды за труд, новый дом, хозяйство. Она вышла за Зиновия и верила, что общее будущее строится на том, что есть сейчас. Но муж отсчитывает дни иначе - он мечтает о городе, и каждое её решение, продиктованное заботой о доме, становится для него шагом в сторону. Когда Даша отдаёт корову колхозу, Зиновий затаивает обиду. Он прощает её, но за этим прощением стоит
Провинциал теряет работу, жена - иллюзии насчёт брака, а школьник - карманные деньги. Двадцать коротких историй, склеенных в один фильм, показывают итальянцев начала шестидесятых в самые негероические минуты. Здесь никто не спасает мир, каждый занят своим: мужчина учит жену врать, отец семейства сбегает на рыбалку, а мелкий жулик примеряет чужую шляпу. Дино Ризи снимает без осуждения, но с
Харрисон МакУайт метит в послы Сархана - страны в Юго-Восточной Азии, где вот-вот вспыхнет гражданская война. Он знает этот край по военной службе, но видит в происходящем лишь линию фронта между США и коммунизмом. Упрямство заставляет его терять друга Деона, местного лидера оппозиции, и отмахиваться от совета заморозить строительство дороги. МакУайт не хочет признавать в антиамериканских
Детектив Тадзима притворяется бандитом, чтобы втереться в доверие к одной из трёх банд, перессорившихся из-за угнанного армейского грузовика. Единственный задержанный по этому делу отпущен под залог, и Тадзима должен его охранять, прикидываясь своим. Спасая Манабэ от мести конкурентов, он попадает к его боссу Хатано - и начинает участвовать в делах банды. Но в ночном клубе его опознаёт танцовщица
Юбер Бонесье де Ла Бата, агент OSS 117, ныряет у берегов Корсики в поисках пропавшего американского коллеги. Вместо него француз находит подводную пещеру, где прячется группа шпионов. Они готовят систему, способную засекать и топить подлодки. Агент действует с безупречной самоуверенностью и полным пренебрежением к тишине. Его быстро берут в плен. Выручает шведка Бригитта: красавица открывает
Алжирская война оставила в Бернаре незаживающую рану. Воспоминания о пытках и убийстве девушки по имени Мюриэль преследуют его, заставляя снова и снова снимать на камеру пустые улицы родного Булонь-сюр-Мер. Он говорит о ней со своей мачехой Элен, которая по наивности принимает Мюриэль за будущую знакомую. Сама Элен, вдова, торгующая антиквариатом прямо из квартиры, пытается начать всё заново с
Судья Саймон Кордье похоронен, а его друзья разбирают бумаги. В руки им попадает дневник покойного. Кордье успел записать в нём недавние события: он навестил в камере смертника человека, который без видимой причины убил нескольких людей. Приговорённый не выглядит безумцем. Он держится разумно, но упрямо твердит одно и то же: убивать его заставляет некая потусторонняя злая сущность. Кордье,
Герой теряет право на частную жизнь и привычный контроль над собой. Камера Энди Уорхола фиксирует его лицо крупным планом на протяжении тридцати пяти минут. Никаких декораций, никакого действия за пределами кадра: только смена выражений на лице мужчины. Каждая секунда обнажает то, что обычно скрыто за вежливой маской. Смущение сменяется сосредоточенностью, удовольствие - неловкостью. Зритель
Ночь. Чёрно-белое изображение. Человек спит. Энди Уорхол снимает Джона Джорно на протяжении пяти часов без монтажа и движения камеры. В объективе - только спящее тело. Ни сюжета, ни слов, ни событий. Единственное, что меняется: свет, тени и дыхание. Зритель оказывается в положении наблюдателя, который не ждёт развязки, а просто смотрит время. Никакой интриги, кроме той, что рождается из тишины и
Восемь часов неподвижного кадра на Эмпайр-стейт-билдинг. Ни героев, ни сюжета, ни монтажных склеек - только небоскрёб и медленный свет Нью-Йорка, меняющийся от дня к ночи. Режиссёр Энди Уорхол и оператор Йонас Мекас снимали с 44-го этажа здания Time-Life, превратив стандартную бобину 16-миллиметровой плёнки в радикальный эксперимент. Здесь нет истории, за которой можно следить, и нет героя,
Студия «Фабрика» Энди Уорхола, Нью-Йорк, 1964 год. Перед камерой - Марио Монтес, переодетый в женское платье. В руках у него банан. Вся сцена строится вокруг одного простого действия: он его ест. Взгляд героя устремлён прямо в объектив, каждое движение нарочито медленное и тщательное. Это не спешка, а ритуал, где еда становится жестом, а жестом - высказыванием. Для героя нет другой цели, кроме
На старый диван в «Фабрике» Энди Уорхола сажают всех, кто заходит в студию. Гости оказываются в кадре без сценария и репетиций: кто-то флиртует, кто-то молча смотрит в объектив, кто-то просто лежит, устав за день. Появляются поэты Аллен Гинзберг и Грегори Корсо, писатель Джек Керуак - их лица и жесты становятся частью одного долгого сеанса. Герой здесь не один человек, а сама ситуация: сломанная
