Лиза, бывшая медсестра из Небраски, переезжает в двухэтажный кирпичный дом Марка в пригороде Чикаго. Его дети — 14-летний Джейк, помешанный на скейтбордах, и 16-летняя Эмили, которая красит губы черной помадой и рисует в тетрадях черепа, — сразу дают понять: «Ты здесь надолго не задержишься». Утром за завтраком Джейк «случайно» опрокидывает её кофе на новую блузку с ромашками, а Эмили в ответ на
Вацлав, парень в клетчатых рубашках и с вечно спутанными волосами, снимает квартиру в пражском районе Винограды. Его мать Ярослава каждое утро звонит в 7:15, чтобы напомнить про витамины: «Вацку, ты холодильник проверил? Тот йогурт с истёкшим сроком выбросил?». По четвергам она привозит ему гуляш в стеклянных банках, параллельно переставляя книги на полке по цвету корешка. В шкафу у Вацлава до
Эмиль, худощавый парень в очках с треснувшей дужкой, копался в коробках с архивными письмами 1943 года на чердаке старого книжного магазина в Марселе. Под слоем пыли он нашёл конверт с инициалами «H.D.», внутри — карту с отметкой возле заброшенной церкви Сен-Поль и обрывок письма на оккупированном немецком: *«…если погибну, спустись в подвал. Там то, что спасёт их»*. Люси, его сестра с
Джейк Теллер, бывший инженер ВМС с татуировкой якоря на запястье, копается в ржавых контейнерах на доках Балтимора. Он ищет следы младшего брата, Мики, который исчез после странного звонка: *«Они встроили чип в грозу, понимаешь? В саму бурю»*. В трейлере у автострады Джейк находит запылённый ноутбук Мики — там видео с тестовым полигоном в Неваде, где торнадо движется по траектории, словно
Ээро, дровосек из деревни под Лаппеенрантой, каждое утро затачивал топор с обмотанной изолентой рукоятью, пока его сестра Лийса разогревала остатки карельского пирога. В лесу за озером Саймаа он наткнулся на метки красной краской на соснах — знак лесорубов из Гамбурга, которые неделями вырубали участки под видом «санитарной очистки». «Ты же видел их машины у реки?» — спросил Хендрик, голландец в
Лена, младшая дочь в семье Хофман, нашла потрепанный альбом с фотографиями 1940-х годов в старом сундуке на чердаке их венского дома. На снимке ее дед, Франц, стоял рядом с мужчиной в форме, лицо которого было аккуратно вырезано ножницами. "Почему ты никогда не говорила про это?" — спросила она мать, Эрику, пока та чистила картошку на кухне. Эрика вытерла руки в фартук, взяла альбом и
Алтея, учительница младших классов в Сан-Исидро, находит в старом сундуке отца потрёпанный конверт с вырезками о его гибели десять лет назад. Рядом — фотография полуразрушенной хижины в мангровых зарослях и расписка с замазанными чернилами подписями. «Папа говорил, эти бумаги важны, — бормочет её брат Джейсон, бывший патрульный, разглядывая документы при свете керосиновой лампы. — Но тут явно
Линь Сяотун, 23 года, втискивается между сменами в кофейне *Blue Harbor* и ночными лекциями в пекинском университете. За стойкой она вечно путает заказы — «Латте с двойной пенкой для стола №4!» — а Юйчэнь, 28-летний владелец кафе, хмуро поправляет её: «Это *капучино*. Клиент ждёт 10 минут». По вечерам она таскает в рюкзаке потрёпанный учебник по маркетингу, где между страниц засунуты чеки с
Джулия с мужем Марком перебрались в домик на окраине Питтсбурга — рыжий кирпич, треснувшее крыльцо, запах жасмина от соседского палисадника. Их дочь Лили, 12 лет, сразу заметила Эдди Крамера: высокий, в очках с толстыми линзами, каждое утро поливающий розы в пижаме в клетку. Когда пропала кошка Мисси, Лили нашла её у него за сараем. *"Она любит мой компост",* — пробормотал Эдди, не
Джейкоб и Лена Моррисон переезжают в Блэкстоун, штат Мэн, после того, как их дочь Мэйси начинает видеть «теней» в спальне старого фермерского дома. В подвале Лена находит коробку с письмами 1893 года: «Они выбрали Софию, но она убежала в болото. Отец сказал, что следующий ребенок должен быть нашим». Во время прогулки в лесу Мэйси спотыкается о каменный символ в виде спирали, а местный
Лена, 28 лет, работает барменом в «Клопфайфере» на Везерштрассе, обнаруживает, что её младшая сестра Софи исчезла после вечеринки в полузаброшенном клубе на Райхенбергерштрассе. В съёмной квартире с облезлым зелёным диваном и разбитой лампой она находит Софины джинсы с пятнами краски и ключ от камеры хранения на вокзале Зюдкройц. «Ты вообще слышала, что она с этими панками тусила?» — Том,
На крыше трехэтажки в Вазирабаде, Дели, братья Надеем и Сауд чистят клетки с ранеными черными коршунами. Запах антисептика смешивается с дымом от мусоросжигательного завода внизу. «Смотри, у этого перелом третьего дня, — Сауд перевязывает крыло обрывком старого сари, — а ты говорил, не выживет». Надеем, в потрепанных резиновых перчатках, достает из кармана смятый чек: «За свет задолжали 8000.
