Шебнем, учительница младших классов из Зейтинбурну, каждое утро заваривает чай в потёртом термосе, пока её сын Мустафа ковыряет ложкой в тарелке с омлетом. «Доктор Исмаил сказал, анализы будут готовы к пятнице», — бросает она соседке Фатме, застёгивая куртку сына. В клинике на холмистой улице Шишли Исмаил, в белом халате с пятном от кофе, листает историю болезни мальчика. «Если не найти донора за
Радж, парень в застиранной оранжевой жилетке, сортирует грузы в ангаре аэропорта Чаттрапати Шиваджи. Его друг Викас, с масляным пятном на подбородке, ковыряет отверткой в двигателе старого «Боинга-737». «Смотри, опять эти коробки с наклейкой «Специи» из Гоа, — бормочет Радж, перебрасывая ящик на тележку. — Внутри не карри пахнет, а пластиком». Вечером, за чаем с кардамоном у ларька Шанти, Викас
Джейми Морроу, 17 лет, втискивает потрепанные ковбойские сапоги в рюкзак с наклейкой ржавого трактора. Каждое утро перед школой она тайком пробирается через задний забор ранчо «Белый шквал» в Неваде, где тренируется на старом мотоцикле с кожаным седлом вместо сиденья. «Опять масло на юбке?» — хрипит её дядя Клайд, вытирая руки об ветхую фланелевую рубашку, когда она пытается незаметно
В переулках старого Мумбаи 18-летний Рави, разносящий утренние газеты, натыкается на свёрток с испорченными документами около чайной лавки «Мама-Джи». Внутри – отчёт о выбросах химикатов в реку, подписанный менеджером корпорации «Сингх Индастриз» Амитом Шармой. «Эй, чай остывает!» – кричит владелица лавки, Сумитра, вытирая руки о передник в цветах. Рави прячет бумаги под потрёпанный велосипедный
В Мумбаи, в переулке за рынком специй, Раджеш Патил ковыряется в двигателе разбитой «Амбассадор», пока его напарник Амита бросает гаечный ключ в ржавый таз: «Опять поршни заклинило. Клиент заплатит полцены, если узнает, что мы брали б/у детали». По вечерам они пьют чай с кардамоном у киоска Салима, обсуждая долги за аренду. Дочь Раджеша, Прия, тайком подрабатывает курьером на скутере, чтобы
Арадхия, 19 лет, торчит за прилавком семейного магазина специй в переулке возле рынка Кроуфорд. Каждое утро она пересчитывает мешки с куркумой, пока отец, Викас, ругается с поставщиком по телефону: *"Сантош, если ты пришлёшь ещё одну партию с молью, я тебе шею сверну!"* По вечерам она тайком рисует комиксы в тетради с обложкой, испачканной корицей. В четверг, когда дождь залил вывеску
Акаш Сингх, худой парень в очках с потёртой оправой, каждое утро пробирался через рынок возле станции Хаджартхар, обходя лоточников с чаем и жареными самосами. Его отец, Раджеш, чинил сандалии в киоске с выцветшим зелёным тентом, бросая сыну: «Учись, а то всю жизнь как я — в грязи ковыряться». В школе учитель математики, мистер Дубей, тыкал мелком в его тетрадь с решёнными олимпиадными задачами:
Сетупати, худощавый мужчина с постоянной тенью щетины на щеках, каждое утро проверял ирригационные каналы у своего рисового поля. Его сосед, толстобрюхий Велу, обвинял его в краже воды: «Твоя заслонка на два пальца выше моей — сам проверял!» В деревне, зажатой между краснозёмными холмами и рекой Вайгай, споры из-за урожая решали у старого храма Шивы, где жрец в засаленной дхоти размахивал
Рагхав, худощавый парень в очках с потёртой оправой, толкается в очереди за молоком у лавки в переулке Пахари Дхирадж. Шивани, в синем сари с выцветшей каймой, роняет пачку учебников по математике — страницы раскрываются на грязном асфальте. *«Подожди, я помогу»,* — бормочет он, нагибаясь, но задевает её руку. Она отдергивает ладонь, пряча шрам на запястье: *«Не надо. Сама справлюсь».* Вечером
Радж Шарма, 22-летний механик из переулков Дадара, чинил старые «Марути» в гараже отца. Каждое утро он завтракал *пао-бхаджи* с матерью, слушая ее ворчание: «Хоть бы женился, а не с этими ржавыми коробками возился». По вечерам гонял на переделанном «Энфилде» по набережной Марин Драйв, обгоняя тук-туки. После стычки с местным криминальным боссом Викрамом Сетхи, который требовал «налог» за гараж,
В Мумбаи, на пыльной стройке возле рынка Кроуфорд, 24-летний Виран Малхотра в рваных джинсах таскает мешки с цементом. Его друг Раджу ворчит, закуривая *биди*: «Сколько можно? Хочешь сдохнуть к тридцати?». Вечером Виран возвращается в комнатку с протекающим душем, где мать растирает масалу для ужина. В это время Кашиш Шарма в особняке на Марин-Драйв примеряет пятое за вечер шелковое сари —
Миюки Сато, младший дизайнер в рекламной фирме "StarLine", каждое утро толкается в переполненном вагоне метро между станциями Сибуя и Синдзюку. Её стол завален эскизами упаковок для энергетических напитков, а в ланч-боксе — остатки вчерашнего омюрайса. Хирото Кадзивара, новый менеджер отдела, в первый же день поругался с ней из-за просроченного дедлайна: "Вы что, рисовали это
