Ольга, менеджер в рекламном агентстве на Тверской, каждое утро толкается в метро с пакетом из «Азбуки вкуса», пока Лера, её соседка по хрущёвке на Академической, спорит с заказчиком: «Вы хотели «атмосферу ретро» — вот вам гаражи у Казанского вокзала, а не Париж!». После третьего выговора за опоздание Ольга в сердцах бросает начальнику: «Сергей Викторович, у вас кофе на галстуке», — и увольняется.
Кирилл и Антон учились в одной школе на окраине Санкт-Петербурга. После уроков они бродили по промозглым дворам с облезлыми гаражами, где Антон пытался научить друга играть на гитаре: «Смотри, тут всего три аккорда — будешь девчонкам серенады орать». Кирилл морщился, предпочитая перебирать старые радиодетали в рюкзаке, который таскал с тех пор, как отец бросил семью. По субботам они пробирались в
Лиза приезжает в провинциальный городок на автовокзал, за плечами — рюкзак с потрёпанными ремнями. В доме отца её встречает мачеха Ирина в махровом халате, с сигаретой в руке: «Думала, наследство само в карман упадёт?» На кухне — пятно от чая на столе, обои с жёлтыми разводами. Сводный брат Дима, в засаленной куртке, молча роется в ящике с документами, ищет завещание. Лиза находит в подвале
Антон, виолончелист с перебинтованной левой рукой, каждое утро заходит в «Черный кофе» на Арбате, заказывает эспрессо и просматривает старые партитуры. В дождь он сталкивается с Лидой — она тащит скрипку в потёртом футляре, мокрые волосы прилипли ко лбу. «Вы в консерватории Шнитке преподаёте? — она тычет пальцем в его сумку с нотами. — Ваш семинар по Баху — скучища. Почему запрещаете
Сергей Петров, водитель скорой с облупившимся термосом в руках, обнаружил в багажнике машины кожаный кейс с наклейкой отеля «Балчуг». Внутри — пачки рублей, перетянутые резинками из аптек. «С ума сошел? Верни!» — Ольга, его жена в потертых медицинских халатах, ткнула пальцем в пятно крови на ручке кейса, пока стирала форму в тазу с подтекающим краном. Их сын Денис, парень в рваных кедах, в это
Ольга, бывшая учительница из Ростова, с утра разгружает коробки в полуразрушенном доме под Севастополем. Алексей, ее муж, вкалывает на стройке у частника — заделывает трещины в стенах, спорит с подрядчиком: «Ты мне песок с ракушкой подсунул, я ж просил речной!» Дочь Катя, пятнадцать лет, на перемене в новой школе срывает со стены плакат «Крым наш», кричит однокласснице в кожаном жакете: «Мой дед
Валя, Люда и Тома каждое утро встречаются у подъезда хрущёвки на скамейке с облупившейся краской. Валя, в застиранном халате и резиновых сапогах, ворчит на соседа-алкоголика, который снова разбил бутылку у мусорки: «Опять как свинья устроил! Сама потом метлой отгребать». Люда, в берете и с сумкой-тележкой, торопится в поликлинику — за пенсией постоять, да заодно свежие сплетни собрать: «Вчера
Кейтлин Нэш приезжает в Колорадо после смерти отца, чтобы разобрать его книжный магазин. В углу, за коробкой с потрепанными романами, она находит пачку писем с пометкой «Долги». Люк, ее друг из детства, который теперь работает плотником, заходит помочь с ремонтом полок. «Тут папа писал о каком-то займе… — Кейтлин перебирает желтые конверты. — Все эти годы он отправлял деньги незнакомым людям».
Утром Тирион Ланнистер, сидя в узкой комнате над картой Королевской Гавани, разминал в пальцах сухую ветвь винограда. За окном слышался скрип телег с углем, а Варис, поправляя шелковый рукав, бросил: «Лорд Бейлиш снова просит золото на новых шпионов — называет их *голубями*». Тирион хмыкнул, вытирая пятно вина с пергамента: «Пусть сначала объяснит, куда делись те три бочки с зерном из Роввелла».
Рави, 22-летний механик из переулков Чандни-Чоук, чинил рикшу, когда заметил, как Мира, студентка художественного колледжа, случайно задела баллончик с краской его мастерскую. «Эй, ты! Рисуешь тут слоников, а мой гараж в розовых пятнах!» — крикнул он, вытирая руки промасленной тряпкой. Девушка, в джинсах с выцветшими заплатками, бросила: «Лучше бы стены свои покрасил — ржавчина скоро их съест», —
Кай, младший брат пропавшего океанолога Тео, рылся в потрёпанном блокноте с пометками о «гибридных сигнатурах», когда на пороге возникла Мэйра — бывшая коллега брата, в джинсах, заляпанных краской от граффити на докерах Окленда. «Он копался в старых тоннелях под портом, — бросила она, перебирая кабели в лаборатории Тео, — говорил, что там шумы, как стая креветок, но громче». Ночью, пробираясь
Лина, 17 лет, переезжает из Марселя в Квебек к бабушке Иветт после гибели родителей. В старом доме на улице Монкальм она находит на чердаке коробку с письмами 1943 года: переписка между Иветт и немецким солдатом Карлом. "Ты обещала забыть меня, если война заберет свет", — строчки в потрескавшейся тетради. По ночам Лина слышит шаги в коридоре, а Иветт шепчет по-окситански: "Не
