Лев, монтажер на пенсии, трижды за утро перематывает один и тот же кадр на стареньком компьютере. На экране — эпизод из советского детектива, где статист в коричневом пальто случайно смотрит прямо в камеру. «Опять уткнулся в свой хлам», — бормочет жена Ира, расставляя тарелки для обеда. Лев не отвечает, он увеличивает лицо статиста. Морозное дыхание, шрам над бровью. Этот кадр не должен был
**Стив Лернер, приматолог с десятилетним стажем, каждое утро в семь тридцать отмечал в журнале поведение самки бонобо по кличке Дана. Его лаборатория в штате Орегон пахла дезинфектором и перезрелыми фруктами. В тот день Дана не взяла яблоко, а тыкала пальцем в стекло, издавая тревожные щелчки. "Чего ты?" — пробормотал Стив, проверяя камеры. На записи ночью Дана методично, почти
Лидия, бывшая журналистка, роется в старых коробках в подвале своего отца Генри, перебирая папки с квитанциями за свет и старые руководства по эксплуатации. Её дочь-подросток Кэт сосредоточено листает телефон, подпирая дверь кроссовком. Разговор прерывается телефонным звонком от управляющей дома, требующей срочно разобрать вещи. «Она сказала, что если мы не вывезем этот хлам до четверга, всё
Лулу, замерзнув на кухонной табуретке, натирала картошку для фрикаделек. Сынишка, пятилетний Табо, ревел в соседней комнате — его велосипед, старый, с погнутой педалью, снова сломался. «Серебра нет, Лу, — сказал вечером Бонго, её муж, глядя в пустой холодильник. — Только вот эта штука». Он положил на линолеум коробку с парой потертых боксёрских перчаток. «Малый турнир в субботу, в гараже за
Лео, бывший водитель из Филадельфии, получает известие о смерти отца и вынужден вернуться в родовое поместье в Уэксфорде. Там его уже ждут: сестра Мора, которая не выходила из дома годами и коллекционирует фарфоровых птиц, и брат Шон, от которого пахнет дешёвым виски и ложью. При первом же осмотре старого сарая Лео натыкается на ящик с документами не на имя отца, а на имя их матери, Айлин,
Джолли возвращается в Гоа после двух лет работы в Мумбаи. Он снимает комнату в старом квартале Панаджи, над лавкой со специями, и каждый вечер слышит, как соседи ругаются из-за громкой музыки. Его брат, Прашант, владеет небольшой фотостудией "Момент", вывеска которой облезает на солнце. Прашант сразу заводит разговор: «Три тысячи за ремонт объектива, Джолли. И счет уже месяц лежит».
Джеймс Койл, помимо работы в местном гараже, иногда подрабатывал с двоюродным братом Джимми. Они возили мясо через границу в старом белом фургоне, пахшем сыростью и старостью. Однажды их остановили, но вместо пакетов с вырезкой в фургоне нашли тело неизвестного мужчины. "Это не наше", — пробормотал Джимми, глядя на синеватое лицо в свете фонаря. Джеймс, вытирая ладони о засаленные
Джек, ветеран войны, сейчас водит школьный автобус в провинциальном Огайо. Его жена Лора считает копейки на карточке, когда надо купить дочери новые кроссовки. Старый армейский друг, Марко, приезжает на потрепанном пикапе, и за кофе в забегаловке «Waffle House» говорит: «Там, в Майами, один рейс. Просто довезти коробки. За пару дней столько, сколько ты тут за полгода не увидишь». Джек сначала
Кейко, работая в бухгалтерии небольшой фирмы, всегда выключала компьютер ровно в 18:00. Ее муж Такуми, инженер, часто задерживался, пахну потом и металлом. Их жизнь в съемной квартире в пригороде Токио была расписана по минутам: ужин в 19:30, просмотр новостей, тишина. Все изменила записка, которую Кейко нашла на холодильнике, прилепленной магнитом с видом Фудзи: «Не спускайся в подвал. Никогда.
**Дядя Фёдор, уже почти подросток, приезжает на лето в опустевшую деревню Простоквашино.** Его родители, Мама и Папа, остались в городе — у Мамы аврал на работе, Папа чинит балкон. Дом опустел: в печке холодно, в погребе скисло молоко. Матроскин, потолстевший и ворчливый, ведёт хозяйство один. Шарик, с поношенным фотоаппаратом, всё пытается снять «истинную душу русской деревни». Между кота и пса
**Сергей Захаров, хирург из обычной городской поликлиники, каждый день выслушивает жалобы на давление и выписывает больничные. Его кабинет пахнет лекарствами и старыми журналами, а стул под ним скрипит. Однажды к нему в отделение, миновав регистратуру, привезли молодого парня с глубокой колотой раной на стройке, но без полиса и паспорта. «Меня Али зовут», — только и сказал тот, сжимая зубы от
Василисса ещё вчера была обычной девчонкой, а сегодня уже шагает вглубь тёмного леса, где на каждом шагу шепчут ветви, а в тени прячутся существа, от которых кровь стынет в жилах. Ей нужно спасти родителей, и дорога назад просто не существует. Лес не щадит — подкидывает испытание за испытанием, заставляет бороться с собственными страхами. Но тут же дарит и встречу с теми, кто готов протянуть руку
