Эмили Картер, 32-летняя урбанистка из Чикаго, приезжает в родной Эштон-Холлоу за неделю до праздников — починить старую печь в родительском доме, который пытается продать. На заправке у шоссе №17 она сталкивается с Томом Брэйди (не футболистом), своим школьным парнем, который теперь ремонтирует гирлянды на городской ёлке в засаленной куртке с шевроном «Городская служба». «Ты всё ещё ненавидишь
Летом Лиза, 14 лет, и её младший брат Том переезжают с отцом-архитектором в ветхий особняк под Мюнхеном. На кухне, за слоем отклеившихся обоев с цветочным узором, Том находит замурованную дверцу. «Здесь пахнет, как в клетке у Шульце», — бурчит он, вспоминая соседского кролика. Ночью Лиза слышит скрежет под полом: спускается в подвал, цепляясь за липкие от сырости перила, и видит груду костей с
Лена Моррис, 23 года, перетягивает чемодан с отслонившейся ручкой через заснеженный перрон вокзала Бейкерсвилля. В кармане её зелёного парки жужжит разряженный телефон: *«Привет, сестрёнка, ты где? Папа опять начал про старые гирлянды...»* — голос брата, Гэвина, прерывает скрип тормозов подошедшего автобуса. Она садится на место 14В рядом с мужчиной в клетчатом шарфе, который разворачивает
Арджун ковырял ножом щель в полу своей лавки на Чауринги-роуд, пряча конверт с вензелем «С.Д.». На улице Лина, в потёртом берете, торговалась за ржавый компас с продавцом рыбьих голов: *«Deux cents, pas plus»*. Ей кричали вслед «мадам-сахиб», когда она исчезала в переулке с гранатовым соком на рубашке. Тем временем Эйрик в доке Хауры чинил мотор лодки «Фьорд», зажав в зубах фотографию норвежской
Грэг, механик из городка Ривертон, в пятницу вечером застаёт соседку Лизу, учительницу английского, на пороге своего гаража. Она держит конверт от соцслужб: "Твоя сестра снова пропала. Саре нужен опекун, иначе её отправят в приют". Грэг, вытирая руки об ветошь, бормочет: "Я даже кактус не смог вырастить — а тут ребёнок". На следующий день двенадцатилетняя Сара тащит в дом
Марго, юристка из бостонской фирмы *Hartman & Grey*, находит в старом деле Эллисон, своей подруги-коллеги, записку с цифрами «11-23-05», засунутую между страницами сборника Диккенса. Она звонит Эллисон, но трубку берёт её муж, Карл, бормочущий: «Она в командировке. Не звоните снова». Вечером Марго пробирается в архив офиса, перерывает коробки с документами 2005 года — находит фотографию
Лина, 27 лет, моет кружки за стойкой в кафе *Двойной эспрессо* на углу 5-й улицы и Бродвея. Вчерашний пирог с ревенём засох на витрине, а Джесси, владелица, орёт в телефон: «Ты вообще представляешь, сколько стоят эти зелёные зёрна?». В дверях появляется Джей — бывший парень Лины с потёртым рюкзаком и синяком под глазом. «Привет, Лин. Слышал, у вас вакансия?» — бросает он, переминаясь. Лина роняет
Элина, медсестра с обветренными руками, каждое утро раскладывает таблетки для пенсионеров в клинике Лапинлахти. Её дочь Айно, 14 лет, ненавидит запах больничного антисептика на маминой куртке и рисует углём на школьных учебниках — сосновые леса, пустые лодки у причала. После уроков Айно прячется в заброшенном сарае за рыбным рынком, где находит пачку писем 1987 года с подписью «Тойво» — имени
Сома, рыжий парень с гитарой за спиной, каждый день торопился к восьми утра в театральный колледж на Бродвее. В подземке он вечно сталкивался с Реном, который жевал сэндвич с арахисовым маслом и ворчал: «Опять ты влез без очереди, Сома. У тебя часы спешат?» В мастерской с потрескавшимися зеркалами Хиро, дочь продюсера, переписывала сценарий мюзикла на салфетках из кафе «Лаванда», пока Юка, тихоня
Карло, водитель грузовика из Тондо, каждое утро покупает жареный рис у тети Милинг возле автовокзала. Его сестра Лия, медсестра в городской больнице, неделями копила деньги на операцию матери — счет подъедает инфляция, а аптечные чеки копятся в старой жестяной коробке из-под печенья. В пятницу Карло подслушал разговор начальника склада о предстоящей перевозке электроники: *«Если взять фургон до
В старшей школе Кириндай ученица-первокурсница Хаясэ Нагаторо постоянно находит слабовольного третьекурсника Наото Хатиодзи в пустом классе рисовального кружка. Она тыкает пальцем в его эскизы полуголых девушек, приговаривая: *«Сенпай, ты рисуешь меня слишком плоско… Может, я подскажу, где добавить объёма?»* — и рисует на полях каракули с рожками. Хатиодзи краснеет, прячет очки за челку, но
Ли Чен, 28 лет, каждое утро месит тесто в пекарне «Золотой колос» на окраине Цзянъаня. Город вечно в тумане, неоновые вывески аптек и закусочных мерцают сквозь грязь на окнах. Однажды к нему заходит Сяо Мэй в потёртом красном шарфе, протягивает старый «ФЭД» с трещиной на объективе: *«Ты ронял это у метро»*. Он отрицает, но замечает на плёнке свой силуэт у лавки с хого, которой давно нет. Снимки
