В старом районе Праги, между мастерской с отслоившейся штукатуркой и кофейней «U Zeleného čaje», пересеклись пути Элишки и Яна. Она, 23-летняя реставраторка, копалаcь в папке с пожелтевшими эскизами, когда он, уличный художник с запахом акрила от рук, случайно облил ее кофе рваной куртку. "Ты хоть понимаешь, что это 18-й век, а не твой дурацкий трафарет?" — бросила она, вытирая рукавом
Роли, рыжеволосая бариста с татуировкой совы на запястье, каждый день в шесть утра открывает кофейню *Bean There* в Бруклине. Ее смена начинается с перепалки с постоянным клиентом, пенсионером Лу, который требует «кофе как в 1972-м» — Роли в ответ бросает в чашку щепотку кардамона. В четверг, когда сломалась кофемашина, в очередь встал Кэмерон — гитарист местной панк-группы, в косухе с оторванным
Мария Ковальски, пятнадцать лет, каждое утро переключает радио в дедовом «Шевроле» 1993 года, пока едет в школу по выбоинам на Пайн-стрит. После уроков она подрабатывает в кафе «Мельница» — разливает латте с корицей для местных вроде миссис Элтон, которая вечно ворчит: *«У вас кофе, как болотная жижа, Мари. В мои годы…»*. По четвергам Мария забегает в библиотеку на углу, где её друг Джесси
Вроцлав, осень 2021-го. Магдалена Новак, 27 лет, с рыжими волосами до плеч и привычкой теребить серебряный кулон, работает в муниципальной библиотеке на улице Свидницкой. Во время разбора старых коробок в подвале она находит потрепанный дневник 1943 года с инициалами «А.В.». Между страницами — фотография женщины в платье с геранью в волосах и схема тоннеля под районом Кшики. «Ты копаешься в
Лиен, 19 лет, в рваной соломенной шляпе, копается в высохшей земле у хижины с треснувшими глиняными кувшинами у порога. Её сосед Хоанг, коренастый рыбак с татуировкой карпа на предплечье, чинит сети, брошенные на пыльный причал. «Дождей не было три месяца, — бормочет Лиен, вытирая пот с виска, — река скоро станет лужей». Хоанг хрипло смеется: «Завтра шторм с моря придёт, слышишь, как чайки орут?»
В сталелитейном городке Риверс-Холлоу Вернон Барлоу, 34 года, разгружает ящики в аптеке «Санрайз» после увольнения с завода. Его младший брат Тревис, с татуировкой паука на шее, притаскивает в гараж разбитый холодильник, внутри — свёрток с наличными и пистолетом. «Чё это, Тревис?» — Вернон перекрывает шум радио. «Не твоё дело», — брат прячет свёрток под старым брезентом. Вечером Вернон замечает
Андраш Ковач, ветеран-эколог с облупленной краской на «Жигулях», каждое утро объезжает промзону возле Дуная. В пятницу, между разгрузкой бочек с химикатами и ворчанием сторожа Габора («Опять твои пробы, старик?»), он натыкается на труп выдры с оранжевыми пятнами на шерсти. В кармане рюкзака — фотография племянницы Лили в очках с толстой оправой: «Дядя, это из-за нового завода?» В кафе «Желтый
Лето Атрейдес, сжимая в руке голографическую карту шахт, объясняет Полу: «Песок здесь ест даже металл. Забивает фильтры, ломает сенсоры — без щёточки из кожи тушкана не выжить». Они стоят на посадочной площадке Каладана, где механики в промасленных комбинезонах ковыряют двигатели транспорта, готовя флот к перелёту на Арракис. Джессика, поправляя серебряную заколку в волосах, шепчет служанке:
Мэдисон, пятнадцатилетняя дочь шерифа Дэвида, копается в старом сундуке на чердаке и вытаскивает потрепанный дневник 1987 года. На страницах — детские рисунки ручья с красной водой и запись: *«Они вернутся, когда деревья замрут»*. На следующий день она с подругой Лекси пробирается к заброшенной лесопилке у реки. Лекси спотыкается о ржавую цепь, вросшую в землю. "Слушай, может, хватит?"
Лида, 17 лет, в рваных кроссовках и потертом пуховике, копается в архиве полузаброшенной школы под Уралом. Находит записи 1983 года: список детей, исчезнувших после урока труда. «Бабка говорила, их зачистили за колдовство», — бормочет она, разглядывая пятнистые фотографии. В заброшенном цеху за селом, где пахнет мазутом и гнилыми досками, старик-электрик Семён Иванович шипит: «Не лезь, куда не
Молодой парень Витя с рыжим ирокезом и рваной курткой работает ночным сторожем на заброшенном хлебозаводе в пригороде. Каждую смену он замечает, как из старых печей выползают тени, похожие на сплющенных кошек, а в подсобке с прогнившими мешками муки слышит шепот: *"Дай им хлеб, и они уйдут"*. Его соседка по общежитию, медсестра Лиза с татуировкой цикадки на запястье, однажды застает его
В Бухаресте, на улице Липскань, 27-летняя Елена Кодряну находит в подвале бабушкиной квартиры коробку с письмами 1947 года. В них упоминается её прадед, священник Георге, исчезнувший после тайной встречи с офицером-легионером в замке Пелеш. Елена подключает брата-архивиста, Лука, который расшифровывает координаты заброшенной шахты в горах Апусени. Параллельно её сосед, таксист Николае, замечает,
