Горстка незнакомцев в промёрзшем парке, гирлянда, которая никак не загорается, и полное отсутствие праздничного настроения. Кэсси возвращается в родной город, чтобы возродить семейный рождественский фестиваль, но дело не двигается. В этот момент появляется самоуверенный помощник, который берётся наладить и огни, и общую атмосферу. Он энергичен, у него есть планы на каждый день, но в его манерах
Лондонская ночь, две пары и одна квартира, сданная дважды. То, что начиналось как неловкая встреча, быстро теряет бытовой оттенок: чужие люди заперты в чужом доме, и каждый пришёл сюда не просто переночевать. Ошибка в бронировании оборачивается цепью решений, за которые придётся платить. Герои втянуты в чужую игру, где долги измеряются не деньгами, а чем-то более личным и жестоким. Выход из
В церкви, где служит пастор Джеральд, пустеют мужские скамьи. Руководство ставит условие: прихожан станет больше, или он потеряет место. Джеральд решает собрать мужчин на выездной ретрит, надеясь одним махом поправить цифры и спасти карьеру. Но вместо простого подсчёта голов его ждёт тяжелый разговор с самим собой. В глуши, вдали от отчётов и показателей, он сталкивается с настоящей нуждой своих
Маркус пытается начать с чистого листа, но прошлое не даёт покоя. Неожиданная новость дарит шанс исправить старые ошибки и загладить вину перед теми, кого он когда-то задел. Герой понимает: чтобы обрести покой, придётся пройти через последствия собственных поступков. Главное препятствие на пути к счастью - он сам. Маркусу предстоит заглянуть в себя и разобраться с тем, что годами сидело внутри.
Мелузин Катафор бросает всё в Труа-Ривьере и уезжает в Монреаль учить английский. Она хочет начать заново, сменить кожу, стать кем-то другим. Её подруга Мари-Кобра Трембле тем временем пытается родить «Одиссею» - не ребёнка, а поэму, целый эпос. В городе женщины объявляют себя беременными буквой «Е». Полицейским нужны стихи, а не протоколы. Пастор Розер готовит большую конференцию о невозможной
Ирис теряет не район, а единственное пространство, где она свободна. С баскетбольной площадки её вытесняют взрослые парни, и вместе с двоюродными братьями Дарио и Але она ищет новый корт в рабочих кварталах Корриентеса. Матери вечно на сменах, отцов нет, школа не держит, а район не прощает тайн, хотя здесь их и не скрывают. Дарио открытый гей, Але разбирается в себе, и в этой компании Ирис
Повседневность доктора Шонды Рейнольдс рушится, когда зависимость затягивает её на дно. Она попадает в реабилитационный центр, где каждый день - борьба с прошлым и собственными срывами. В рехабе Шонда переживает духовное перерождение. Религия даёт ей точку опоры, которой не хватало долгие годы. Она принимает своё призвание проповедовать. Выйдя на свободу, героиня начинает новую жизнь, строя её на
Зак застывает с камерой в руках, пытаясь поймать чужую жизнь, пока его собственная рассыпается. Жена уходит, и лондонский фотограф срывается в Берлин. Дорога должна стать побегом, но каждый новый кадр приближает его не к свободе, а к правде, которую он сам же и прятал. Вместе с чужими городами и случайными лицами проступает рисунок потерянной любви. Зак снимает всё подряд, будто через объектив
Лина Морроу, аналитик из агентства «Кроули & сын» в Сан-Франциско, копается в деле пропавшего подростка. Замечает, что в полицейских отчетах время звонка свидетеля не совпадает с данными с вышек — разница ровно 17 минут. В кармане куртки находит смятый чек из кофейни «Марко», где кто-то красной ручкой вывел координаты: 37.7749° N, 122.4194° W. Ее напарник, Картер Блейн, смотрит на экран и
Зал Kennedy Center в Вашингтоне собирает звёзд, чтобы чествовать Дейва Шаппелла. Он получает 22-ю ежегодную премию Марка Твена за вклад в американский юмор. Шутки, тосты и воспоминания коллег складываются в портрет комика, который не боялся говорить резко и прямо. Церемония идёт своим чередом, но атмосфера не парадная. Друзья и соратники по сцене разбирают его манеру, его рискованные темы и то,
Одни студенты видят в задании лишь формальность. Другие - возможность получить зачёт без лишних усилий. Преподаватель истории просит их написать письмо прадеду, который воевал. Простое упражнение, которое оборачивается чем-то совсем другим. Строчки на бумаге заставляют каждого заглянуть в собственную семью. Кто-то впервые слышит имя предка, кто-то сталкивается с молчанием, которое длится
Джек, механик с татуировкой орла на предплечье, и Эмили, медсестра в поношенных кедах, застряли в пустыне Невады с перегретым двигателем Ford F-150 78-го года. В багажнике — коробка консервов со свининой и гитара без одной струны. Старик Лу, живущий в трейлере с ржавой вывеской *«Самогон-Стейшн»*, подошел, почесывая бороду: «Движок стучит, как мой дед после виски. Давайте гляну». За пачку сигарет
