Ординатор родильного отделения Адам теряет последнюю иллюзию: его дежурства в государственной больнице - это бесконечный поток родов, где на всех не хватает ни рук, ни нормальных аппаратов. Он привык шутить, чтобы не сойти с ума, и держится за чувство долга, но каждый новый пациент напоминает: система трещит, а он внутри неё. В этом хаосе нет времени на паузу. Адаму приходится лавировать между
На обоях в кабинете пропавшего мальчика - наброски синего лохматого чудища. Его отец Винсент ведёт детское телешоу, собирает кукол и привык контролировать каждую секунду эфира. Сын исчез по дороге в школу, полиция топчется на месте, а Винсент всё крепче вцепляется в рисунки: если показать Эрика в программе, мальчик услышит и вернётся. Нью-Йорк 1980-х плавится от жары и мусорных забастовок. Чем
Бетан твердит одноклассникам, что её родители - самые обычные скучные люди. За этой ложью прячется другое: мать лежит в психиатрической клинике, отец не выходит из запоя. Девочка из неблагополучной уэльской семьи мечтает о нормальной жизни и сочиняет её на ходу, пока реальность не прорывается наружу. Каждый день в школе требует новой порции вранья. Бетан балансирует между стыдом и желанием быть
Бетан Гвиллем, 16 лет, каждое утро перед школой заклеивает трещину на стене кухни обрывками газет, пока ее мать, Хейзел, спит на диване с пустой бутылкой вина на полу. В автобусе №27 до школы Кардиффа она стирает следы помады с воротника, чтобы одноклассники вроде болтливой Лидии не задавали вопросов. «Ты опять забыла поесть?» — бросает учительница миссис Томас, когда Бетан роняет учебник по