Олег Газе


Лина привыкла ждать. Ждать редких встреч, ждать чужих обещаний, ждать, когда Глеб наконец решится оставить семью. Она умна и красива, но её жизнь застыла в роли любовницы, которая получает крохи вместо дома и тепла. Известие о беременности не оставляет выбора: либо смириться с ролью матери-одиночки, либо подчиниться требованию Глеба и избавиться от ребёнка. Устав от безысходности, она садится в
Артём, худой парень с татуировкой змеи на запястье, каждую ночь чинит порванную страховочную сетку в углу тренировочного зала. Рядом — ржавые гантели, потёртый мат с пятнами крови. Директор цирка, дядька Витя в растянутом свитере, тычет пальцем в счет за электричество: *«Свет отрубат через неделю, если не наберёшь полный зал. Хочешь, чтобы мы всех зверей по приютам растащили?»* Артём молчит,
Ольга с дочерью Наташкой въезжают в старую петербургскую квартиру в трущобах. Среди хлама они находят письмо, датированное блокадным сорок вторым годом. Мальчик Юра пишет девочке Марте, которую он невольно обидел, не успев признаться в любви. Это послание из прошлого становится для героинь не просто находкой. Ольга и Наташка начинают поиски Марты, и эта цель постепенно вытесняет их собственную
Знаешь, иногда натыкаешься на историю, которая будто вырывает кусок из чьей-то жизни и суёт тебе прямо в сердце. Вот эти двое… Ну, обычные, вроде нас с тобой. Встретились, закрутилось — сначала смех, взгляды исподтишка, дрожь в пальцах при случайном касании. А потом — бац! — и всё летит под откос: ссоры до хрипоты, слёзы в подъезде в три ночи, попытки собрать осколки любви ладонями. Меня до сих