Против системы, где невиновный может оказаться за решёткой, а настоящий преступник ходит на свободе, встают двое. Павел Ильин и Дмитрий Белоногов - прокуроры, которые не ограничиваются обвинительными речами в зале суда. Их работа начинается там, где следствие дало сбой: дело закрыто без оснований, улики собраны с нарушениями, показания выбиты давлением. Для каждого такого провала нужна проверка,
Самодельная бирка с именем «Евлампия» - первая вещь, которую героиня придумала для себя сама. Раньше за неё всё решал муж, пока тот не предал и не оставил без денег и опоры. Теперь вместо прежней жизни - необходимость мыть посуду, ходить в магазин и как-то выживать в быту, к которому она совершенно не приспособлена. Но среди хозяйственных забот просыпается навык, казавшийся бесполезным. Чтение
Осень. Милиция, отдел по работе с подростками. Студенты-практиканты попадают в «Службу доверия» - место, где чужие проблемы становятся их собственной работой. Им предстоит разбираться с делами, которые взрослые коллеги уже списали в архив. Герои не просто учатся составлять протоколы: им приходится влезать в драки, выслеживать подозрительных взрослых и вытаскивать сверстников из передряг. Каждый
Зимняя глушь, где завтра неотличимо от вчера. Фельдшер Смирнов и учитель Астеин - единственные образованные люди на всю округу. Дни их сливаются в лечении крестьян и обучении детей, вечера - в разговорах вдвоём. Мечты о любви и яркой жизни остаются лишь в мыслях, пока привычный быт не даёт трещину. Опасность, о которой они не подозревают, уже подбирается к их дверям. Сможет ли эта размеренная
Знаешь, история про этого Алексея — ну того парня из глубинки, который после армии рванул домой с мыслью "хоть шахту рой, лишь бы бабла накопить". Представляешь? Воевал где-то на краю света, видел всякое, а теперь вляпался в криминальную разборку. Типа внедряется к бандитам, как в сериалах — только тут всё жестче. И ведь прокатило! Стал правой рукой у местного "авторитета"
Знаешь, есть такой фильм... Там главный герой — сценарист, ну ты понял, типичный московский интеллигент с вечной сигаретой и грузом в глазах. Сидит он, значит, с молодым режиссёром — тот весь в амбициях, галстук модный, — и начинает вспоминать. Не про сценарии, а про детство: послевоенные дворы, где время будто застыло между облупленными стенами. Говорит так, будто пальцами ворошит старые фото —