Знаешь, иногда кажется, что за стенами больниц кипит совсем другая жизнь — не из белых халатов и стерильных коридоров, а из нервных смешков в три ночи, сломанных кофе-аппаратов и таких историй, которые ни в какой сериал не запихнёшь. Вот смотришь на этих людей в скрипучих бахилах — они то впахивают как проклятые у операционного стола, то сплетничают в курилке про личную жизнь коллег, а потом
Представьте себе Париж 1942-го — зима лютует, люди мерзнут в очередях за хлебом, а где-то в высотках всё те же шампанское и бальные платья. Вот и Ирэн, оперная дива, в своей позолоченной клетке — война будто обтекает её, не касаясь. И тут появляется Софи — худая, с трясущимися руками, больше похожая на тень, чем на человека. Голодная, отчаявшаяся… Как они вообще нашли друг друга? Что тут началось