Дарвин Харрис


Кора, 17 лет, копалась в старом сарае за домом в Неваде, пока её младший брат Лео, 14, чинил сломанный велосипед. В ящике с ржавыми гвоздями она нашла металлический диск с выцветшими символами — потянула, и комната заполнилась синим свечением. «Опять хлам тащишь?» — бросил Лео, вытирая руки об потертые джинсы. Диск завис в воздухе, осыпая пол искрами. Кора ткнула в символ, похожий на волка, —
Знаешь, что творилось в Бостоне начале 60-х? Жуть просто. Два года — с 62-го по 64-й — город будто вымер. Женщины даже днём не решались выйти из дома без сопровождения — каждую тень подозревали, каждый шорох пугал. А всё из-за него… Этого типа, который, как потом выяснилось, за полтора года задушил тринадцать человек. Тринадцать! До сих пор мурашки, когда представляю: обычные квартиры, подъезды,