Начало 1970-х годов. В глухой и отдалённой деревне, окружённой густыми лесами, жители сталкиваются с чередой несчастий: неурожаи, болезни и голод грозят уничтожить их общину. В отчаянных попытках вернуть мир и благополучие, они проводят обряды и молятся, уповая на милость Господа. Но среди всеобщей беды есть один дом, который выделяется своим благополучием — это дом Агаты Эрншоу. Её земля
Мика, 17 лет, переезжает с младшим братом Лайамом в полуразрушенный дом на окраине Квебека, доставшийся им после смерти бабушки. В гостиной с обоями цвета ржавчины они находят коробку с потрёпанными фото: на одном бабушка, молодая, стоит рядом с мужчиной в униформе лесника, лицо которого вырезано ножницами. «Здесь пахнет плесенью», — бормочет Лайам, тыча пальцем в трещину на потолке, откуда
Майя, барменша из забегаловки на Дандас-стрит, каждое утро протирала стойку кофе-машины тряпкой с запахом плесени. Джейкоб, гитарист из соседнего подъезда, заказывал эспрессо без сахара и ронял крошки круассана на потертый паркет. «Снова репетиция в гараже у Элиаса?» — спрашивала она, замечая синяк под его глазом. Он мрачно кивал: «Там душно, но хотя бы соседи не стучат». По вечерам они толкались
Эмили, бухгалтер из Ванкувера, возвращалась с работы, когда Джонатан, водитель серого фургона с треснувшим фонарем, перекрыл ей дорогу возле парка «Стэнли». Он вытащил ее за руку, пригнув голову к асфальту: *"Не кричи. Дыши ровно – так проще"*. Ее заперли в подвале дома на окраине, где пахло сыростью и краской. На стене – царапины от ножей и календарь 2019 года. Эмили прятала куски
Жизнь порой подкидывает такие сюрпризы, что хоть святых выноси. Вот представьте: три сестры, которые едва знают друг друга — общий только отец, да и тот, как выяснилось, не подарок. А тут бац! — после его смерти оказывается, что всё его состояние и раскидистое ранчо теперь их, но с одним дурацким условием. Годик пожить вместе, да не где-нибудь, а на этом самом ранчо, где они и лопату-то в руках