Тобол (1 сезон)

В сундуке, присыпанном льняным тряпьём, позвякивает сбруя — её Гагарин, тобольский воевода, из Москвы привёз. Сын его, Иван, не в отца пошёл: не интриги, а книги его манят, чертежи земель сибирских. А вокруг Тобольска — калмыцкий мурза, киргиз-кайсаки шалят. Пётр из столицы шлёт письма одно грознее другого: «Уйми степь, дай серебра». Сидит как-то Гагарин с воеводой в светлице, квас пьют. «Лес валить велю, — говорит. — Государь металл требует. Али мы китайцев золотом не удивим?» Застучали топоры. Срубают кедры, пилят доски. Согнали пленных шведов, тех самых, что под Полтавой взяли. Офицер ихний, Ренат, инженерный человек, чертит план крепости для плавильни. Всё не так просто, как на бумаге: сыро в шахтах, люди кашляют кровью, воевода спит и видит, как бы цареву бумагу обмануть, лишнюю долю себе оставить.

Башкиры ночью к острогу подходят — искры от костров летят, лошадиное фырканье слышно. Татарин местный Ахмет шепчет Ивану: «Уведут твою Соню, коли не спрячешь». Соня — пленная калмычка, столовая девка, что в доме Гагарина прислуживает. Иван влюбился, тайком книжку с картами ей носит, буквы показывает. Ренат, швед, тоскует по своей северной земле, глядит на Соню — видит в ней такую же пленницу. Однажды говорит ей в кухне, где тесто месят: «Уйми, — бурчит, — не трону я её. Пусть поест сперва. Сбежим вместе в степь, там воля.» Ивана в это время отец высечь приказывает за непослушание — узнал про девку. Но вдруг набег: киргизы табун угнали, воевода в ярости. А Ренат уже не чертит, глядит на восток, где за острогом дым от юрт поднимается. Тарелка с кашей стынет, воевода снова не пьёт — собирает отряд. Иван стоит на крыльце, сжимая в кулаке медный образок.