Ноль (1 сезон)

Врач-реаниматолог Павел Коршунов вкалывает в обычной питерской больнице: перевязки, дежурства, бессонные ночи. Устал так, что лицо серое. С счета за квартиру — в минусе, холодильник пустой. Однажды вечером, запахнув куртку на выходе из ординаторской, сталкивается с мужчиной в дорогом пальто — Арсений. Тот предлагает двадцать тысяч за визит к "особому" пациенту. Павел сначала отмахивается: "Я в морге не подрабатываю". Но Арсений настойчивый, сует визитку. Деньги нужны, приходится согласиться. Приезжает в частный коттедж, обшарпанный подъезд на окраине — никакого гламура. Внутри — пожилой мужчина, Сергей Степанович, почти без пульса. Рядом на стуле сидит дочь, Марина, комкает платок. Павел делает укол, восстанавливает ритм. Уходя, слышит: "Спасибо, доктор. Вы даже не спрашиваете, почему не в больнице". Вопросов на самом деле много: квартира пропахла лекарствами, никаких следов ухода, пузырьки на тумбочке с этикетками от разных аптек.

Через неделю Арсений снова звонит. Голос спокойный: "Тот же адрес, те же условия". Павел едет — и видит, что пациент уже другой, женщина лет пятидесяти, Лидия. Та же картина: аритмия, инфаркт, сердце на грани. Арсений объясняет: "Это программа. Мы поддерживаем жизнь у тех, кого вычеркнули из системы". Павел понимает: никакое это не "благотворительное общество", а подпольная реанимация для тех, кто не может платить по счетам ОМС. Главврач в его больнице, сухопарый Шелест, уже косится на пропуски смен: "Коршунов, ты где шляешься? У нас тут люди мрут, а у тебя морда сытая". Павел выкручивается: "подработка таксистом". Деньги накапливаются, но гложет другое: он ставит капельницы, делает массаж сердца, а потом Арсений отключает аппарат — после смерти пациента. У одного из них, Антона, паспорт оказался просрочен на два года. В больнице его бы просто не взяли. Павел однажды срывается, кричит Арсению в коридоре: "Ты понимаешь, что мы — убийцы с отсрочкой?" Тот молча протягивает папку: "Вот список. Все они были бы мертвы месяц назад. Ты дал им этот месяц". Павел смотрит на весы в прихожей, где лежат деньги, берет ключи от машины, но задерживается у двери — слышит из палаты хриплый голос нового "пациента", старика, который шепчет: "Сынок, воды".