Каноэ Маниту (2025)

Йонас, пахнущий офисным кофе и свежей типографской краской, находит старое каноэ в гараже своего умершего дяди Ульриха на окраине Берлина. На носу лодки затертая надпись мелом: «Manitu». Вечером того же дня он звонит своей сестре Лене, разбирающей коробки с книгами в Гамбурге. «Там еще его весло, со сломанным древком, — говорит он, проводя пальцем по шраму на дереве. — И пачка писем от кого-то по имени Анника. Штеттин, пятьдесят второй год». Они решают спустить каноэ на воду Шпрее в следующую субботу, просто чтобы посмотреть, держится ли оно на плаву.

Лена натягивает старый спасательный жилет Ульриха, от которого пахнет затхлой водой и табаком. Каное скрипит, но не протекает. На середине канала, где бетонные берега сменяются ольхой, вода в их жестяной кружке вдруг закипает, а компас на телефоне Йонаса начинает бешено вращаться. «Выброси это сейчас же», — тихо, но очень четко говорит Лена, глядя, как на дне лодки проступают влажные буквы, складывающиеся в слово «остаться». Каноэ, будто наткнувшись на невидимую отмель, резко останавливается, хотя течение по-прежнему быстрое. Йонас опускает руку в воду — она ледяная, но вокруг лодки, в радиусе метра, идет пар. Маниту не дух. Это место. И оно их не отпускает.