Девушки мечты (2025)

Леа работает официанткой в кафе на площади Пигаль, разносит круассаны и вытирает стойку тряпкой, пахнущей старым рафинадом. Каждый вечер она встречается с Одри, которая моет голову в салоне дешевыми шампунями с ароматом клубники, и Клотильдой, студенткой-историком, вечно пахнущей пылью библиотечных книг. Их разговоры за бутылкой розового вина у Леи в съемной комнатке — это всегда про «когда-нибудь»: открыть свое дело, уехать в Марсель, записать песню. «Вот отложу еще три сотни, и мы купим тот микрофон с рук,» — говорит Одри, разглядывая трещину на потолке. Леа молча пересчитывает чаевые в жестяной банке из-под печенья.

Все рухнуло после того, как Клотильда притащила на одну из их вечеринок Поля, начинающего продюсера. Он полчаса слушал их шуточные песни под гитару, а потом сказал: «Есть один контракт. Но только на двоих». Одри и Леа, не глядя друг на друга, согласились. Репетиции теперь проходили в душном гараже Поля, пахнущем бензином и старыми покрышками. Клотильда приносила им бутерброды и молча сидела на ящике из-под инструментов. На первом же серьезном прослушивании Леа, глядя в ослепительный софит, забыла слова. Одри попыталась ее перекричать, и получилась лишь какофония. В раздевалке после провала Леа, снимая липкий от пота топ, бросила: «Ты всегда тянешь одеяло на себя. Даже в детском саду». Они не разговаривали неделю. Все изменил вечер, когда Клотильда, обычно тихая, встала посреди их тягостного молчания и, включив свой диктофон, сказала: «А теперь послушайте. Это — мы». И из динамиков полилась запись их самых первых, смешных и неловких разговоров и песен, где было слышно, как скрипит дверь, звенит посуда и смеются все трое.