Прощай, Джун (2025)

Джейн, лет сорока, пакует чемодан в своей съёмной квартире в Бристоле, когда звонит телефон. Это дом престарелых в Шотландии: её тётя, Джун, снова выпила бутылку одеколона, приняв её за джин. Медсестра говорит, что на этот раз всё серьёзно. Джейн садится в свой старый хетчбэк, на пассажирском сиденье — коробка с лекарствами тёти и тёплый яблочный пирог, который всё равно размокнет под дождём. Где-то под Эдинбургом она понимает, что перепутала коробки: вместо таблеток от давления у неё лежат её собственные, от тревожности. «Ну конечно, — бормочет она, ударяя ладонью по рулю, — именно сегодня».

В Сиэтле, в комнате с видом на залив, Джун, худая и в ярком халате, смотрит на пирог, смятый, как бумажный пакет. «Ты всегда торопилась, девочка, — говорит она, не глядя на племянницу. — Сядь уже». Они пьют чай три дня. Гуляют по набережной, Джун показывает старые фотографии портовых рабочих. Вечером третьего дня Джун отдаёт Джейн конверт с билетами на паром до Виктории. «Мой старый друг, капитан, ждёт. Покатаемся». На палубе ветер треплет их волосы. Джун молчит почти всю дорогу, а потом просто кладёт свою холодную руку поверх руки Джейн. Больше ничего не нужно говорить.